Книга Служебное расследование, страница 18 – Мира Айрон

Люба вдруг подумала, что вот эти родители, способствующие в карьере зятьям, — какой-то рок в их с тётей Клавой жизни.

Яков Александрович выпрямился, удивлённо глядя на неё.

— Что, Яков Александрович? Почему так смотрите?

— Это серьёзно? Отказаться от детей ради прописки и карьеры? Так бывает?

Люба смешно сдвинула брови:

— Это меня сейчас чиновник из министерства спрашивает? Или воспитанник детского сада? Не обижайтесь, но вы точно не вчера родились?!

Он рассмеялся и взлохматил рукой волосы, совсем как мальчишка.

— Я достаточно циничен, но не до такой степени. У меня всегда были и есть твёрдые представления о семье. Несмотря ни на что.

— На что несмотря? — Люба бросила на него испытующий взгляд.

— Обо мне позже, я ещё не всё о вас выяснил, — он поставил локти на стол, положил подбородок на сомкнутые пальцы.

— Вроде, всё выяснили, Яков Александрович. Куда уж больше?

— Нет, не всё. Для меня неясна история с Николаем Андреевичем. Почему именно его так упорно сватает вам наш аноним?

— Понятия не имею. С Колей…кхм…Николаем Андреевичем мы общаемся исключительно по работе, а поскольку и работаем теперь в разных местах, общаемся крайне редко.

— Но всё же общаемся, и всё же он «Коля», — задумчиво проговорил Миронов, и глаза его опять холодно сузились. Второй раз за сегодняшний день.

— Яков Александрович… Я не собираюсь оправдываться, мне не в чем. Не встречаюсь с женатыми мужчинами.

— Почему он женился не на вас? В прошлый раз, когда мы говорили о нём, вы сказали, что ваша связь прекратилась, едва он женился. То есть, связь была с вами, а женился на другой? — Миронову удалось справиться с нелогичным и абсурдным гневом, охватившем его вдруг.

— Вот именно.

— Почему?

— Я боюсь говорить, не хочется вас вновь шокировать, — рассмеялась Люба.

— Любовь Евгеньевна! Говорите!

— Я могла предложить Николаю Андреевичу заботу обо мне и двоих чужих для него детях, проблемы, тётю Клаву и дачу. А родители его жены предложили ему карьеру, большую квартиру в центре, отпуска за границей, возможность родить собственных детей. Грубо говоря, когда есть такой вариант, кому нужна женщина «с прицепом»?

— Фуу, Любовь Евгеньевна! Что за выражения?! И второй раз за сегодняшний день предлагаю вам не обобщать.

— Я и не обобщаю.

— И с тех пор у вас с Николаем Андреевичем ничего не было… такого, я правильно понимаю? Только рабочее общение?

— Я уже дважды или трижды это сказала, — улыбалась Люба. Откуда у Якова Александровича эта ревность, интересно? Что за дела? И почему ей, Любе, это нравится? Стыд-позор, Любовь Евгеньевна! Сорок лет, а ума нет!

— И он вот так резко обрубил всё, да? Кремень, а не мужчина?

— Нет, это я кремень, Яков Александрович, — это было сказано и для него, чтобы особо губы не раскатывал. Люба уже понимала, что нравится Миронову. Она не дура и не ханжа. Но он женат. — Это я обрубила.

— То есть, он не прочь? Так я и знал! — пробормотал Миронов. — Дыма без огня не бывает! Всё же причина анонимок связана с ним, я уверен! Подумайте на досуге, Любовь Евгеньевна! Может, его супруга так вас ненавидит?

— Хорошо, подумаю, — сказала Люба, чтобы не спорить на эту скользкую тему. Не могла же она сказать, что именно Дарья сообщила Коле о грядущей проверке в санатории и об анонимках. Вряд ли она пустилась бы на такие сложные многоходовки. К тому же, наверняка Дарья знает обо всех интрижках мужа, если даже Люба знает. Земля слухами полнится. А значит, Дарье прекрасно известно, что с Любой у Коли ничего нет.