Книга Нарисуй мне лето, страница 31 – Asya Qui

— Я в курсе. Ты уже это говорила сто раз, — огрызаюсь, чувствуя, как закипает кровь.

Повисает гнетущее молчание. Слышно только моё тяжёлое дыхание. Наконец, мать тяжело вздыхает:

— Просто приезжай. Мы всё обсудим.

Отключаюсь и со всей дури швыряю телефон на кровать. Чёртова ситуация. С одной стороны — компания, ответственность перед семьёй. С другой — моя свобода, мои желания. И Луиза. Блин, Луиза. Как ей сказать, что мне надо свалить? И стоит ли вообще говорить? Может, просто слинять по-тихому? Нет, это будет подло. Да и не смогу я так с ней поступить.

Понимаю, что меня волнует её мнение. Когда это успело произойти? Когда эта тихая девчонка с огромными глазами стала так важна для меня? К чёрту всё это. Сейчас нужно поспать. Валюсь на кровать, даже не раздеваясь. Перед глазами всё ещё стоит лицо Луизы в момент поцелуя — удивлённое, с лёгкой тенью страха и… счастья? Эти глаза, в которых можно утонуть. Мягкие губы…

— Чёрт, Итен, ты по уши вляпался, — бормочу, проваливаясь в тяжёлый сон.

* * *

Утро врывается в комнату беспощадным светом. С трудом разлепляю веки и пытаюсь сфокусироваться на циферблате часов. Полдвенадцатого. Кое-как выползаю из постели и плетусь в ванную. Ледяная вода немного приводит в чувство.

Натягиваю первые попавшиеся шмотки и спускаюсь на кухню, мечтая о спасительной кружке крепкого кофе. Луиза уже там — сидит за столом, уткнувшись носом в свою чашку. Когда я захожу, она вздрагивает и отводит взгляд.

— Доброе утро, — хриплю, двигаясь к кофеварке.

Луиза что-то невнятно мычит в ответ, по-прежнему избегая смотреть на меня. Наливаю себе кофе. Первый глоток обжигает горло, но эта боль приносит странное удовлетворение. Мозг постепенно просыпается.

— Как ты? — спрашиваю, плюхаясь на стул.

Она пожимает плечами, нервно наматывая на палец прядь волос:

— Нормально.

Воспоминания о вчерашнем вечере накрывают с головой. Дурацкая игра, поцелуй… Чёрт, этот поцелуй. Вкус её губ до сих пор преследует меня. Перед глазами снова встаёт её лицо — растерянное, смущённое, но такое прекрасное. Повисает неловкое молчание. Надо сказать ей про отъезд, но слова застревают в пересохшем горле. Как объяснить, что мне необходимо срочно уехать в город?

— Слушай, Луиза… — начинаю, собравшись с духом.

Она вздрагивает, расплёскивая кофе на скатерть.

— Нет-нет, всё нормально, — быстро тараторит она, промокая лужицу салфеткой. — Это ж просто игра была, да? Ничего такого.

Её слова неожиданно бьют под дых. Ничего такого? Да я всю ночь не мог выкинуть из головы этот чёртов поцелуй!

— Ага, конечно, — отвечаю максимально равнодушно, хотя внутри всё переворачивается. — Просто игра.

Луиза кивает с явным облегчением. И от этого на душе становится ещё паршивее. Хочется схватить её за плечи, встряхнуть, заставить посмотреть мне в глаза. Сказать, что это была не просто игра, что я чувствую, что-то большее. Но вместо этого я молча пялюсь в свою кружку.

— Вообще — то, я хотел сказать… — снова начинаю, но тут на кухню с грохотом вваливается Майкл.

— Доброе утро, голубки! — гаркает он, плюхаясь на стул между нами. — Как спалось? Небось всю ночь глаз не сомкнули, а?

Луиза краснеет как помидор, а я готов придушить этого балбеса голыми руками.

— Зашибись, — цежу сквозь зубы, сжимая кружку. — А теперь, может, свалишь? У нас тут личный разговор.