Книга Та, что тебя хранит, страница 23 – Алёна Берндт

— Жизнь смертной! – Велина еще сильнее залилась слезами и закрыла руками лицо.

— Я помогу ей, – мягко ответил Белояр, и взял жену за руки, – Она проживет эту жизнь Берегиней. И переродиться вновь, если захочет этого.

— Я согласна, отец, – Ранеж, казалось, была довольна решением отца, – Я хочу прожить жизнь смертной. Но…. Я прошу, разреши мне встретиться с ним в той, человеческой жизни.

— Его выбор решит, но я тебе разрешаю, – отец внимательно посмотрел в глаза дочери, и лицо его посветлело, – И я поговорю с Маран. Скоро уйдет девушка, её судьба коротка и скоро закончится путь. Если Маран поможет, ты будешь жить в человеческом теле.

Чертоги скрылись, и Васька снова обратил взгляд на сидевшую рядом Ирбил:

— Она тогда и стала Леркой? Её мать рассказывала мне…. Ну… человеческая мать, конечно, – он не знал, как правильно выразить свои мысли, но Ирбил итак понимала его, – Она говорила, что Лерка в четырнадцать лет пережила клиническую смерть…. Значит, Лерка тогда ушла…. И Ранежка пришла вместо нее… А её мать всегда говорила, что Лерка не в их родню, теперь и не удивительно.

— Да, – ответила Ирбил, – Она стала Берегиней, и еще, она – та, что хранит тебя всю жизнь. А когда она умрет, в вашей, человеческой жизни, то снова станет Ранежкой, хранительницей вечерней зари. Если, конечно, сама захочет…, – Ирбил задумчиво покачала головой, – Может быть, она захочет пойти с тобой и дальше. Если ты не предашь её. Таково и было условие – она живет, пока ты любишь её…

Она внимательно посмотрела своими фиолетовыми глазами, казалось, прямо в Васькину душу, и она у него застыла от холодного и липкого страха…

«Она знает всё, – иглой пронзило его сознание, – Все мои мысли и всё, что в последнее время творилось в моей голове…»

— Ты почти победил своих Тёмных, – словно отвечая на его мысли, сказала Ирбил, – Ранеж не знает, ведь теперь она человек. Но чувствует это. И это её убивает, потому что она сама назначила себе быть твоей. Она сначала жалела тебя, а потом полюбила тебя, твою душу. А любовь даёт ей жизнь.

Васька опустил голову и отвел глаза от проницательного, цвета фиолетовой ночи, взгляда Ирбил.

— Сегодня её ночь, – продолжала Ирбил, – Ей было назначено Маран, что она сможет увидеться с отцом и матерью, с нами, только когда проживет четверть века человеческой жизнью. А еще, через это время ты сможешь узнать, кто она на самом деле. Но ты человек, и когда придет утро, ты не будешь помнить.

— Жаль, я бы хотел помнить. И тебя, Ирбил, и Вайлу, вы всегда помогали мне, – Васька грустно покачал головой, пытаясь осознать и покрепче запомнить всё увиденное.

Ирбил не мешала ему думать, просто сидела рядом и смотрела в тёмную воду реки. А Васька теперь и без её помощи сам, вернулся в прошлое, вспоминая свою жизнь.

Вот ему шестнадцать, и он снова в своём шалаше на берегу ставшей ему родной реки. Теперь, оставшись один в квартире, он редко оставался ночевать в шалаше, но часто засиживался там до вечера по выходным. Ему было там привычно и хорошо, он любил слушать шум реки, говор леса и смотреть в вечереющее небо, на котором по чуть высыпали звезды…

Люди жалели осиротевшего мальчишку, которого и родная бабка жалела меньше. Муж соседки Веры договорился за Ваську, и его взяли на лето подработать на местной пилораме.