Книга Рубль-пять, страница 98 – Алёна Берндт

Натка не знала, как сказать безутешной матери, что сам ее сын выбор делал, и если бы хотел, то и мог бы все по-другому повернуть, да видно, духу не хватило.

— Андрюша говорил, что ты снова замуж вышла, – сказала Елизавета. – Ты не думай, я не с осуждением! Это хорошо, что вышла. Хороший человек? Алешу-то принял?

— Хороший. И Алеша его принял.

— Да, дети людей знают, кто к ним с добром. Ты если позволишь, я на Алешу в сберкассе книжку открою, до совершеннолетия, после скажешь ему, что от бабки. Или, если сейчас нужны тебе средства, так ты скажи, я помогать стану. Старшего-то сына сноха меня не жалует, да оно и понятно – характер у меня неподходящий… да и внуков по той стороне ко мне не приучила, больше к своей матери водила, те и знают ту бабушку. Ну, я и не хожу часто, что ходить, где тебе не рады. Одна я осталась, вот так вот, Наташа, Бог меня за то покарал, что не приветила я тебя, сироту, не обогрела…

Впервые Натка видела на глазах бывшей свекрови искренние слезы, не наигранное, настоящее горе… У самой сердечко сжалось от жалости, но уж очень радостной и счастливой была теперь ее жизнь, потому она даже и не злилась уже на эту женщину.

— Елизавета Александровна, сейчас Алеши нет дома, в гости уехал. А вы к нам приезжайте, как вам самой захочется. Не сразу, конечно, но со временем, кто знает, может все у нас и наладится, Алеша будет бабушку свою знать.

Калитка неожиданно отворилась и в ней показалась внушительная Сашина фигура, а Натка за трудным разговором и не услышала, что его машина ко двору подъехала.

— Здравствуйте! Натусь, я привез то, что ты в городе заказывала. – Саша глянул на сидевшую возле калитки женщину, подумав, что это снова к Натке пришла заказчица на пошив.

— Саша, привет! – Натка поднялась навстречу мужу. – Познакомься, это Алешина бабушка… Елизавета Александровна.

— Я… здравствуйте. – Елизавета глянула чуть испуганно, думая, что не приветит ее новый Натальин муж, выгонит со двора. – Документ Наташе приехала отдать… пора мне, я пойду, скоро автобус на Озерки.

— До автобуса-то долго еще, – сказала Натка, – посидите у нас.

— А что же вы во дворе? Что в дом не идете? – спросил добродушно Саша. – Пойдемте, хоть чайку на дорожку.

— И правда, пойдемте! – улыбнулась Натка.

В кухне на плите заворчал чайник, Елизавета сидела на диване рядом с Натальей. В руках у женщин были фотографии Алешки – из садика, школы, просто фото, сделанное в городском ателье, когда Натка ездила лечить ногу…

— На Андрюшу похож, – вдруг тепло и по-доброму, будто настоящая бабушка, сказала Елизавета. – И твоего немного есть, вот бровки складывает, как ты… А глаза – Андрюшины. Ох…

Не мешала ей Натка переживать, передумывать все, что скрежетало в душе и больно ранило, ушла в кухню к Саше, накрывать чай, пусть простит сама себя Елизавета…

Лето разгоралось все ярче, июльская жара терпко пахла скошенной травой, раскаленным речным песком и поспевающей на кустах смородиной. Все в семье Натки радовались предстоящему событию, хоть еще и не очень близкому – Саша был счастлив, что станет отцом, Алешка ждал братика и никак не соглашался с предположением, что может родится сестренка. Николай Иванович, узнав радостную новость, объявил, что кроватку для малыша будет делать сам, и начал подбирать необходимые материалы. И только Натка часто не могла заснуть от беспокойства и разных страхов, бередящих душу.