Книга Гарантия на жизнь, страница 72 – Нина Князькова

— Так это вы ее до смерти избили? — Ахнула я, отказываясь понимать такую чудовищную ситуацию.

— А что мне оставалось делать? У Никульчина были деньги, а эта дура отказывалась возвращаться к нему. Пришлось «помочь» ей принять правильное решение, — равнодушно ответил этот товарищ.

Я ошарашенно поморгала.

— А ваша жена…?

— Она все знала, — Авдей снова принялся перебирать железяки на столе. — Ее потому инсульт и разбил, что она хотела меня сдать. Пришлось и ее учить уму-разуму. Зато у нее и речь отнялась, и Никульчин денег на лечение иногда подкидывал. Хорошие суммы. В последнее время только прекратил платить мне.

У меня глаз дернулся.

— А Любовь Аркадьевна здесь каким боком? — В этом мне виделась какая-то странная несостыковка. Я многого не знала, но тут надо бы понимать мотивы преступления.

— Я дал ей денег, чтобы она помогла мне переписать предприятие на себя, — пояснил он, ничуть не смущаясь своих неадекватных действий.

— Вы б его развалили за три месяца, — мрачно сказала я.

— Я б его продал за хорошие деньги. Я и покупателя уже нашел, — хмыкнул он и повернулся ко мне со стаканом воды в руках. — Люба не оправдала моих надежд и не смогла достать мне нужные документы с подписью Никульчина. Поэтому я разработал другой план, где Толик должен умереть. Его мать тоже должна была скончаться от горя после его смерти. Тогда дети перешли бы под крыло единственного дееспособного родственника, как и «Топинамбур».

— Жуть какая, — пробормотала я, скривившись. — Вы всех решили убить только ради денег?

— Это большие деньги, девочка, — он поставил стакан на ящик и усмехнулся. — У меня весь план был проработан до деталей, и тут появилась ты, как чертик из табакерки. Я, даже издалека наблюдая, видел, как мой бывший зятек поплыл. Ваши отношения были делом времени, так что я убедил Солоницына, что надо тебя убить. Это ведь из-за тебя его сынок попал за решетку, а его сняли с должности.

— Нечего было воровать, — проворчала я.

— У него ничего не получилось, — Авдей, кажется, меня и не услышал вовсе. — Криворукий идиот! Ничего по-хорошему сделать не мог. Не было бы уже тебя, не осталось бы других препятствий на моем пути.

— Это не препятствия. Это люди, — я уже даже не надеялась на то, что он вообще кого-то слышит.

И еще у меня ноги совсем затекли. Я переступила с ноги на ногу и вздохнула. Где там мой спасительный отряд?

— А потом ко мне пришла Любка, которую выпустили под залог, — продолжил похититель чужих детей. — Она хотела отомстить и денег. Я напомнил ей про долг, но пообещал ей небольшой процент, когда я продам компанию. Эта дура купилась и поперлась жечь твой дом.

— Меня там не было, — мстительно сообщила я.

— Я знаю. Но она решила почему-то, что первую брачную ночь вы с Никульчиным проведете там. И машина там твоя стояла, — он насыпал какой-то порошок в стакан с водой. — Ей надо было валить из области, но эта дура приперлась ко мне, чтобы шантажировать тем, что пойдет к Толику и все расскажет. Идиотка! Пришлось ее на цепь посадить. А она возьми да сдохни через какое-то время.

Вот теперь меня затошнило. Причем в самом прямом смысле этого слова. Я действительно не представляла, каким надо быть психом, чтобы вот так запросто ломать чужие судьбы и жизни.

— И что теперь? — Кажется, меня все-таки пробрало страхом.