Книга Верное средство, страница 18 – Нина Князькова

Вскоре мы пришли в… актовый зал.

— Идемте, – бросил мне Фома Измаилович и прошел мимо ряда кресел на сцену. За сценой оказался… просторный кабинет, так же хорошо обставленный, как и моя приемная в школе. – Вот здесь мы сейчас немного поработаем, – он прошел к столу у дальней стены и сел на стул. – Здесь ваше рабочее место, – указал он на стол у окна.

Я кивнула, устроилась в кресле и, открыв блокнот, быстренько вписала в него имя Таисии Львовны, чтобы не забыть. Я на память не жалуюсь, но, судя по всему, мне еще учеников придется запоминать… или записывать. Жизнь научила, что лучше второе.

Отвлекая меня, на стол лег ноутбук. Я резко подняла голову.

— Так как работа будет не только в школе, то вам выделяется отдельный рабочий… инструмент. Так же, после обеда мы с вами сходим в бухгалтерию, где вы получите денежное довольствие, – пояснил удивленной мне Карапетов.

— О, – вспомнила я. – Вы мне так и не сказали, сколько я должна за жилье заплатить.

— Вы подписали договор, по которому жилье вам предоставляется бесплатно, – рыкнул мужчина так, что я едва не присела.

— Ясно, – пробормотала и включила ноутбук. – А… здесь это… операционной системы нет, – озадачилась.

Карапетов взял лэптоп, развернул к себе экраном и вздохнул.

— Завтра будет, – сказал. Больше ничего сказать не успел, потому что в дверь робко постучали. Я вновь открыла блокнот и приготовилась работать. – Входи, – велел директор.

Дверь приоткрылась и в кабинет нехотя вошел очень лохматый и очень долговязый парень с чуть раскосыми глазами. Покосился на меня, на Карапетова и, тяжко вздохнув, опустил голову и виновато шаркнул кроссовкой.

— Здрасьте, – пробормотал парень.

— Кощеев, ты из меня всю душу скоро вынешь, – Фома Измаилович прошел за свой стол и опустился в кресло. – Зачем ты снова бегал в горы в неустановленное время?

Я вскинула брови. То есть, здесь есть установленное время для побега в горы?

— Я это… Зовут же… Да и леший там про природу рассказывает интересно. А днем он не выходит, спит. Нечисть же, – невнятно пробормотал парень.

— А брата своего ты снова туда таскал? – Рыкнул директор.

— Не, Ванька в комнате остался, – мальчик попинал носком кроссовки пол. – Воспитатели же стерегут его… после прошлого раза?

— Так, Кощеев, еще раз сбежишь ночью, я отправлю тебя бабе Раде на перевоспитание. У нее ты в туалет ходить по расписанию будешь. А если не поймешь, как нечисть себе подчинять, так и вовсе будешь разговаривать с Хозяином, – пригрозил Карапетов.

— Не надо Хозяина, – Кощеев даже отшатнулся. – Я все понял. На рассвете-то хоть можно?

— Недолго только. Но еще хоть одна жалоба и ты отправишься в Май, – напомнил Фома Измаилович и взмахом руки отпустил паренька. Тот быстро выскочил за дверь.

Я же, посмотрев на пустой лист блокнота, попыталась собрать мозги в кучу. Это интернат для душевно больных детей что ли? Твою ж квартальную отчётность… Ой, и Тихомир получается тоже?

— Эмм, Фома Измаилович, – позвала директора, который что-то принялся записывать в большом журнале. Он поднял голову. – А вы тут говорили про лешего… – договорить я не успела, потому что вновь раздался стук в дверь.

— Здравствуйте, – в кабинет протиснулись две девочки лет двенадцати на вид.

— А, Трупикова и Баранова, – обрадовался Карапетов. – Рассказывайте, – велел он, выйдя из-за стола и привалившись к нему пятой точкой.