Книга Наумовна. Начало, страница 52 – Нина Князькова

— Слушай, а чего у тебя ёлка не стоит? Новый год же на носу, - прервала этот бессмысленный спор Наумовна.

Влада сразу же как-то сникла.

— А для чего мне её ставить? В соцобеспечении стоит, там и игрушек, и мишуры хватает, - как-то неуверенно пожала она плечами.

— А плакала ты сегодня чего? – Агриппина оценила толстый бутерброд с индейкой и отложила его в сторону.

Топорова отвела взгляд. Было видно, что говорить ей об этом неприятно, но природная открытость и доброжелательность не позволили ей проигнорировать вопрос.

— Понимаете…, - она вздохнула и опустила взгляд в пол, - был парень один. Мы с ним даже встречались одно время. А потом… ему нужно было уезжать в другой город, и я его отпустила. Там у него были перспективы, поэтому я решила, что нам нужно расстаться. Да и он всегда был красавчиком и умницей, так что мне всё равно рядом с ним ничего не светило. Он бы все равно ушел, чуть позже, - Влада сплела пальцы в замок. – А сегодня я его встретила. Вы же знаете, что я иногда занимаюсь волонтерством в самом социальном центре, где проходят реабилитацию люди, оказавшиеся в тяжелой ситуации. Его туда два дня назад привезли, оказывается. Я хотела с ним поговорить, но он просто начал меня игнорировать. Даже в мою сторону ни разу не посмотрел, хотя, несомненно, узнал. Я в итоге позвонила одной своей знакомой, и она рассказала, что Митька за те тринадцать лет, что мы не виделись, успел сколотить состояние. Что-то там со складами связано, не знаю точно. Но полгода назад вдруг его жена с ним развелась, они с его замом оттяпали его же бизнес, и даже ребенок оказался не от него. Вот такая история случилась. Где эти полгода Митька был, никто не знает. И как он оказался в нашем центре непонятно.

— Ничего себе история, - выдохнула Макаровна, сжевавшая под это дело не только свой бутерброд, но и Наумовны. – Не на одну книгу расписать можно. Прямо сериальная какая-то.

— А плакала-то ты чего? – Агриппина не обратила никакого внимания на слова подруги.

Влада грустно улыбнулась.

— Думала, что забыла. Я ведь даже замужем была целых три года, а его забыть так и не смогла. И сейчас, как увидела его, обросшего, измученного…. Всё равно люблю его, как оказалось. Зря я его тогда от себя прогнала, - вздохнула она и шмыгнула носом.

— Да, дела, - Шмелёва задумчиво смотрела на сидевшую перед ней женщину. – Подожди! Сейчас же праздники грядут. Пригласи его к себе, новый год вместе отпразднуете.

Влада опустила голову и снова разрыдалась.

— Н-не… н-не пойдет он. Я уже спросила. Он не хочет меня видеть. С другими сотрудницами нормально разговаривает, а со мной не хочет. Я не знаю, что делать. Я очень хочу ему помочь, но он не желает меня ни видеть, ни слышать. Никакую помощь от меня он не примет, - покачала она головой, зажав себе рот, чтобы сдержать рыдания.

Старушки переглянулись.

— Да уж, - Макаровна зачем-то посмотрела в окно и вздохнула. – Все же в этой жизни нужно все делать вовремя, иначе потом уже незачем. Вот ты его тогда оттолкнула, думаешь, кого он теперь винит в том, что всё так обернулось?

— И кого? – Топорова замерла на месте.

— Тебя, кого ж ещё, - ответила та.

— Марька, окстись. То дело когда было-то? А нам надо здесь и сейчас разобраться, - Наумовна явно что-то придумала, судя по блеску в глазах. – Мужики терпеть не могут жалость к себе от тех, кто им дорог. Так что жалость нужно извести на корню.