Книга Наумовна. Начало, страница 1 – Нина Князькова

В белом холодном коридоре было тихо. Слишком тихо. Лишь одинокие гулкие шаги мерили холодный намытый кафель нервными шагами. Агриппина Наумовна просто не могла усидеть на месте. Скоро примчатся внуки, а там и дети доедут из другого региона. Это все понятно. А ей что сейчас делать? Куда бежать? Как только позвонили из НИИ, у нее сердце оборвалось.

— Бабушка! - В коридор больницы вбежал Филька. Долговязый, нескладный, весь, как на шарнирах. – Как дед?

Позади, куда степеннее, шагал Мишка. Совсем взрослый уже. Институт закончил и считает себя уже мудрым и повидавшим жизнь, в отличие от Фильки.

— Что случилось? – Пробасил он.

— Сама не знаю, - голос женщины сорвался, и мальчики переглянулись. Их бабуля всегда прекрасно держала себя в руках, а тут такое. Значит, случилось что-то серьезное. – Мне позвонили из НИИ и сказали, что…, - она замолчала, так как белая дверь резко открылась и из нее вышел немного замученный врач.

— К Шмелёву кто? – Устало спросил он.

— Мы, - хором воскликнули собравшиеся.

Доктор нахмурил густые черные брови.

— Всех не пущу, - проворчал он.

— Я – жена, - Агриппина сделала шаг вперед.

— Идемте, - светило медицины скрылось за дверью, и женщина поспешила за ним, вскоре оказавшись в таком же белом коридоре.

— Что с ним?

— Сердце, - безэмоционально ответил врач. – По прогнозам, протянет еще день. Сердце совсем слабое и давно требовало пересадки. К сожалению, донора за эти сутки мы не найдём. Да и не переживет он операцию. Идёмте, он в сознании. Скрасите ему последние часы.

Агриппина едва сдержала рваный выдох. Нельзя сейчас в слезы ударяться. Она сильная. Ради своего Фильки всё выдержит.

— Филипп Михайлович, - когда они вошли в палату, то доктор подошел к ближайшей кровати и позвал. Седовласый мужчина в кислородной маске с трудом разлепил глаза. – К вам жена. Ненадолго только.

— Филечка, - выдохнула Агриппина, присев на край кровати.

— Всё хорошо, - слабо выдохнул мужчина в кислородную маску. Она поняла его только по губам.

— Да где же хорошо? Ты посмотри на себя…. Хотя нет, лучше не смотри. Я же просила тебя сердце беречь, а ты все отнекивался, - она с трудом сдерживала слезы.

— Моё сердце у тебя, - она по губам прочитала, что он сказал. – С самого начала.

— А мне после тебя что прикажешь делать? – Она все же всхлипнула.

— Там… письмо в тумбе… в верхнем ящике…, - она едва различила его голос. – Я люблю тебя, - сказал он совсем не к месту.

— Да что ты знаешь о любви? – Привычно ответила она. – Я же без тебя не смогу.

— Сможешь….

Шмелёв Филипп Михайлович, хмурясь и оглядываясь по сторонам, шел по незнакомой улице. Самая окраина города, которая только что была приписана к городской черте. Где-то здесь ему предстояло найти одного из своих студентов, которого уже два дня подряд не было на лекциях. Вот и пришлось идти искать этого пропавшего студента прямо после лекций в парадном виде. Костюм, начищенные ботинки и очки в тонкой золоченой оправе подсказывали всем, что идёт по улице совсем не местный житель.

— Простите, мне нужна Токаревская Слободка двенадцать, - обратился он к строгой женщине, идущей по улице с авоськой.

— Ой, это вам до конца улицы и направо, - махнула рукой та и поспешила в сторону автобусной станции, от которой вся Слободка ездила в центр города.