Книга Ты у меня одна, страница 6 – Оксана Сергеева

— Нет. К себе поеду. Голова трещит как после хорошей попойки.

— Позвони.

— Обязательно. Всех обнял, поцеловал.

_____

— Твою ж мать… — пробасил кто-то возмущенно. Тут же раздался звук битого стекла, и все обернулись. — Куда ж ты… — мужчина оторопело смотрел то на испуганную официантку, то на свой светло-серый пиджак, по которому расползались красные пятна томатного сока. И как только эта девка умудрилась налететь на него! Хорошо вечер начался, ничего не скажешь.

— О, господи… — девушка, кажется, и сама была шокирована произошедшим. — Простите, я…

— Иди уже отсюда, — нетерпеливо отмахнулся от ее объяснений.

— Простите…

— Иди, — теперь и жестом отмахнулся, не только словом, желая, чтобы она поскорее скрылась с глаз.

Официантка отступила, освобождая проход в зону вдоль витражных окон, где расположились друзья. Их столик находился за невысоким деревянным ограждением, которое служило скорее элементом декора, ибо от глаз других посетителей ресторана совсем не скрывало.

— Шаур, вот стоит только тебе появиться – девки сразу с ног валятся, — сыронизировал Костя, когда Шаурин подошел ближе.

— Ничего не могу с ними поделать, — хмуро отозвался Иван, усаживаясь в удобное кресло. — Вот только я как-то привык, чтобы коктейль отдельно, Маргарита отдельно. — С видимым раздражением взял с тарелки льняную салфетку, понимая, впрочем, что она уже ничем не поможет: пиджак безвозвратно испорчен. И все равно прошелся пару раз по ткани, и бросил салфетку на стол.

— Шаур, ты чего? Надо было администратора вызвать, а то понабрали криворуких. Твоя человечность просто не имеет границ, — с едва заметным сарказмом продолжал высказываться Костя Татаринов.

— Это бесчеловечность границ не имеет, а человечность – еще как. А у моей человечности, Татарин, границы есть. И вполне определенные, — сказал Иван с едва заметным нажимом. Давления было больше во взгляде, чем в словах. Татаринову этого хватило, чтобы отстать. Впрочем, Шаурин не собирался повторять два раза. Шевельнул крупными плечами, снял испачканный пиджак, оставшись в белой футболке. На груди у него красовался Че Гевара.

Только теперь он прошелся взглядом по всем присутствующим. Неспешно прошелся, открыто. Словно искал что-то, но без явного интереса. Алёна даже не удивилась, что на ней он задержался чуть дольше. Естественно. Она же для него новое лицо. Как, впрочем, и он для нее. Их друг другу не представили, а сам Ваня не посчитал нужным уделить ей какое-то внимание, поинтересовавшись именем. Что Алёну, собственно говоря, ни капли не расстроило. Видимо, казус с официанткой всех немного выбил из колеи, и на какое-то время в центре внимания оказался испачканный пиджак Шаурина.

— Что будете заказывать? — немного погодя рядом не очень смело прошелестел женский голос.

Иван поднял глаза и усмехнулся:

— Ты меня преследуешь? — спросил у той самой официантки, которая несколько минут назад облила его соком. — Что за день сегодня… Страшно представить, чем он закончится.

Девушка покраснела и молча щелкнула авторучкой.

— Кофе. Надеюсь, ты меня не ошпаришь? И чизкейк. Ягодный.

— Да. Отличный выбор, я бы его очень советовала, — проговорила совершенно искренне девушка.

— Чудесно. А кофе – со сливками, — уточнил.

После того как официантка приняла заказ и отошла, Ваня обратил свой взгляд на счастливую парочку – Игоря и Свету.