Книга На краю неба, страница 43 – Оксана Сергеева

— Катя.

— И вино хорошее. Я как-то сухое не очень, но это приятное. Мягкое.

— Катя.

— Что тебе еще сказать? — надменно взглянула на него.

— Ты можешь обижаться, но я сделал это для твоей же безопасности.

— Я просила тебя не рассказывать отцу, можно было обойтись без этого.

— Сегодня просто царапина, завтра с вылетом на встречку.

— И чего ты добился? Я не хочу ездить с водителем и быть под колпаком, значит буду мотаться по городу на такси, вот и все.

— Нельзя быть такой беспечной.

— Да ладно, — как будто устало вздохнула она, — что мы все обо мне. Не переживай за мои обиженные чувства. Не волнуйся за то, что я попросила, а ты наплевал на мою просьбу и сделал по-своему. Не обращай внимания на мои неудобства, зачем тебе об этом заботиться.

— Ты упряма.

— Не больше тебя.

— Это точно. — Опустил глаза в тарелку, и на губах его появилась чуть заметная улыбка. — Я понимаю, это такой стратегический ход, воспитательный момент. Твое молчание. Но хочу предупредить, что у тебя нет на это времени.

— Почему?

Когда он поднял взгляд, улыбка стала шире:

— Потому что двадцать восьмое декабря, Новый Год на носу. Мы же не можем провести этот праздник в ссоре, это несерьезно. А потом мы улетаем в отпуск. Билеты уже лежат. Воевать будем все три недели?

— Нет, это несерьезно, — наконец слабо улыбнулась Катя, согласившись с его доводами. Нет смысла спорить об очевидном. Это она прекрасно понимала.

— Я же говорил.

— Но еще несерьезнее у меня машину отбирать. И кажется мне, что это вовсе не забота о моей безопасности, Дима. Или не только она. Это что-то другое Но я пока не могу понять, что.

— Есть один момент, — признался Крапивин

— Какой?

— Я бы ничего не сказал Денису Алексеевичу…

— Если бы?..

— Если бы ты мне не соврала. Но ты сказала, что сама была за рулем, потом призналась, что дала машину Веронике.

— Это ты меня так наказал за вранье?

— Во-первых, я волновался. Во-вторых, у тебя одна версия краше другой.

— Мне проще было взять всю вину на себя и самой со всем разобраться. У меня это лучше получается, чем у Вероники. Она и так рыдала там от страха.

— Ну, теперь ты рыдай за нее, но без машины. Она и не виновата была, как выяснилось, чего сказки придумывали?

— Потому что хотела, как лучше, а получилось, как всегда.— Потому что, Катенька, надо или врать до конца, не отступая, или говорить правду, а не переобуваться по дороге, — пошутил он. Хотя пошутил ли?

Катя рассмеялась:

— О, я это запомню.

— Чертовы черти, Катрин, сейчас научу тебя на свою голову, потом буду страдать.

— Будешь, Дима, будешь.

— Ужас, — посетовал он, но что-то промелькнуло в его глазах, что заставило ее напрячься.

— Что? — спросила Катя.

— Ничего, — качнул головой.

— Ты злишься на них? Они хорошие, порядочные. Просто это все какое-то дурацкое совпадение. Бывает же такое.

— Бывает, — согласился он спокойно, — все бывает. Я не злюсь.

— Правда?

— Правда. Мне вообще не до них. Но мне до тебя, это другое.

Катерина плотнее приникла к спинке стула, ощущая, как скопившееся между лопаток напряжение начало отпускать. Крапивин же молчал и смотрел на нее так, словно решался на какое-то важное признание.

— Я же не требую от тебя предельной откровенности, — все-таки начал после раздумий. — Возможно, не время. Но не хочу вранья. Особенно, если ты обращаешься ко мне и ждешь помощи или просто поддержки. Я всегда буду на твоей стороне, если буду знать правду. Даже если весь мир против тебя, я буду на твоей стороне, если только буду знать правду. Понимаешь?