Книга На краю неба, страница 109 – Оксана Сергеева

— Не надо пытаться отхватить от меня кусок, я сам тебе все отдам. Уже отдаю. Ты разве этого не чувствуешь?

— Чувствую… — Провела рукой по спине, от поясницы до головы.

Склонившись, губами приоткрыл ее губы и стал целовать. Снова сплел с ней пальцы, вдавливая ее тело в матрас. Дыша в такт и настраивая в унисон чувства, старался передать то ощущение глубокой близости, которую трудно описать словами и невозможно сосчитать в оргазмах. Она целовала, чувствуя, словно с поцелуем пьет что-то теплое и сладкое с его языка.

— Иди сюда. Поднимись. Так тебе будет приятнее, а мне легче.

Перевернул ее на живот, располагая так, чтобы получить наибольшее удовольствие — подтянув к себе, согнув одну ногу в колене. Катя вздрагивала, все больше прогибаясь под ним. Покрывалась испариной, теряя реальность во вздохах и стонах. Он пропускал через себя ее дрожь, впитывал ее жар, замедляясь и ускоряясь, позволял себе и ей насладиться каждым движением — от неполного введения до сильного погружения. До раскаленного крика, рвущего натянутые в струну нервы…

Еще не отпустил обоих сладкий озноб оргазма, не восстановилось дыхание, Дима приподнял Катю, обхватив за грудь. Она с трудом выпрямилась, он крепко прижал ее к себе, и они замерли в средоточии шкаляшего пульса, на мятых простынях, в душной, пахнущей сексом комнате, забывшие или потерявшие, где начиналось их истинное, подлинное «я»…

Глава 20

Катя села прямо, прикрыв грудь одеялом. Осторожно, чтобы не расплескать кофе на белоснежную постель, взяла из рук Димы чашку и сделала пару жадных глотков.

— Теперь можно и поговорить. — Он прилег на кровать, подперев голову рукой.

— А то без секса прям с мыслями не мог собраться, да?

— Конечно. Запутался весь. В чувствах.

— А что теперь разговаривать? Я опять у тебя в кровати, там, куда поклялась себе больше никогда не попадать.

Крапивин ответил поспешной улыбкой:

— Зачем клясться в том, что никогда не сможешь выполнить?

Катя беспечно засмеялась, глядя в голубые полупрозрачные глаза любимого. Почему они раньше казались ей холодными? Они совсем не холодные. Они светлые — светящиеся внутренним светом. Теплые.

— И что, у нас теперь снова отношения? — Протянув руку, коснулась Димкиных волос. Отвела каштановую прядь со лба.

— Да.

— С обязательствами?

— Угу.

— Ужас какой. — Кончиками пальцев тронула небритую щеку. Обрисовала чувственный контур губ. — А что, приличную и покладистую во всех отношениях не нашел?

— Нет. — Укусил ее за палец.

— Плохо искал. — Со смешком одернула руку.

— Вообще не искал. Решил вернуться к своей придури.

— Сам придурь. Дали ему шанс на нормальную жизнь, он и тот упустил — ко мне вернулся.

Убрала чашку на прикроватную тумбочку, подобралась к Диме поближе.

— Так, ладно, с приличной и покладистой ясно все, а мимо проходящие Музочки были? Сразу говори. Чтобы потом не было сюрпризов. А то я Муза нервная, убью кого-нибудь в чувствах.

— Катрин, любовь моя, — засмеялся он с мягкой снисходительностью, — Художнику, знаешь ли, не только вдохновение нужно, но и печень. Ты же мне ее выгрызешь.

— Это точно. Не дай бог что-нибудь узнаю — плакала твоя печень, Крапивин. — Клацнула зубами. — Сожру. Однозначно.

— Какая ты у меня кровожадненькая. — Нагнулся и поцеловал ее в губы.

— А какой ты у меня молодец, кофе мне организовал в три часа ночи. Такой заботливый, — блаженно вздохнула.