Книга На краю неба, страница 107 – Оксана Сергеева

Она пришла к нему в кровать слабая, с мокрым лицом, но не от воды. Все еще переживающая свою внутреннюю борьбу и невидимую для него ломку. Пришла внешне горящая от желания и внутри подавленная. Молчаливая, но с говорящими глазами. Он, прижав ее к себе, стал целовать, срывая губами дрожь с влажной кожи, руками сдирая платье, которое она зачем-то снова надела. Обнял, не спеша укладывать на кровать. Усадил на себя, чтобы находиться в как можно большем контакте с ее телом, смотреть в глаза и видеть какие-то изменения.

Всхлипнув, вздохнув, прижалась к его щеке. Губы сухие, горячие… Так и горела внутри. Сама себя выжигала. Поцеловал ее влажно. Она ответила, слизывая, собирая с его губ и языка влагу, словно умирала от жажды.

— Димочка, ты мне нужен. Ты мне очень нужен. Я без тебя не могу, — зашептала, запуская пальцы ему в волосы и прижимая голову к своей груди. Все быстрее билось сердце, разгоняя кровь и выгоняя наконец темноту, которая начала выдыхаться со словами.

Дима стал яростнее ее целовать, с большей одержимостью и неконтролируемой страстью. Она ему тоже очень нужна. Голая душой и телом. Обнаженная в чувствах и желании. Та, кто может сделать ему больнее всех, и та единственная, кто сможет эту боль залечить.

— Я люблю тебя, моя девочка. Ты лучшее, что у меня есть в жизни. То, что я чувствую сейчас, — это самое лучшее, что я когда-либо испытывал. И те безумства, которые ты из-за меня творила, — это тоже лучшее, что было и есть у меня в жизни. Любой может только мечтать, чтобы его так любили.

От его слов у нее замерло дыхание. Хотела сказать, что сейчас не время для разговоров. Но, к чертовой матери, какая разница, когда разговаривать о любви? Им так этого не хватало. Они столько недосказали друг другу. Сейчас надо говорить. Говорить и говорить, чтобы заполнить все пробелы.

— Я люблю тебя, — вздохнула она. — Из-за тебя и ради тебя я способна на любое безумство, это правда. Так раньше было и сейчас ничего не изменится. — Взорвалась вдруг неожиданным смехом. Хохотнула, прижав пальцы к губам: — Я люблю тебя, как безумная. — С непонятно откуда взявшейся силой надавила ему на плечи, заваливая на спину.

— Поэтому я тебя никуда не отпущу. Иначе ты натворишь глупостей. — Быстро перехватил инициативу, перевернувшись с ней, придавив ее к кровати.

В Кате столько огня, столько чувственности… столько взрывной энергии, что, если не взять ее под контроль, она ее уничтожит. Но именно такая ему нужна, он тоже от нее питался и черпал силы. Брал от нее то, что не мог найти в своей стерильно-упорядоченной жизни.

Он тоже без нее не мог. Тоже мысленно умирал. И сейчас оживал, наконец чувствуя ее тело, запах волос и кожи, влагу на своих пальцах — горячее желание и вязкую страсть. Она вся под ним. Грудь к груди, живот к животу. Рука к руке…

Сплел их пальцы, уводя руки за голову. Тяжело дыша, Катя стиснула его бедрами. Отпустил ее ладони, скользнув вниз по рукам. Катя выдохнула, прикрыла глаза и чуть выгнулась от наслаждения. Он легко сжал ее грудь. Погладил круговыми движениями, чувствуя, как нежная кожа покрылась мурашками.

— Дима, поцелуй. Я соскучилась. — Любила, когда он ласкал ей грудь. Особенно языком. Дима делал это очень искусно, ласково, до предела развив ее чувствительность.