Книга Раскалённый капкан. Ставка на выбывание, страница 75 – Оксана Сергеева

Бажин хотел стянуть с Машки трусики, но она помешала.

— Нет.

— Как это нет?

— Вот так. Сейчас только трусы с меня снимешь, и мой сценарий к чертям полетит.

— Дай потрогать.

— Нет. Тебе команда «лежать». А ему «стоять».

Виталя засмеялся и откинулся на спину.

— Маня, вот вообще не вопрос, если ты собираешься делать то, что ты собираешься делать.

Она не ответила, с чувственной обещающей улыбкой на губах, сползла по нему еще ниже и устроилась между ног. Лизнула член, проведя шелковым языком по всей длине, от основания до головки. Бажин крупно вздрогнул, и Маша вздрогнула тоже. От его удовольствия. Еще больше загораясь возбуждением, нежно облизнула головку, чувствуя на языке солоноватый вкус.

Виталя застонал, потянулся к ней руками, собрал волосы в пригоршни, убирая их о лица. Хотел видеть, как она это делает, как ласкает его. Это

самые сладкие ласки, которые может подарить женщина мужчине. Самые дерзкие и необузданные, и самые нежные.

Отпив шампанского, Маша снова сомкнула губы вокруг члена, принимая его в глубину рта.

— О, эти волшебные пузырьки… Маняша, девочка моя любимая, что же ты со мной делаешь… — прошептал Бажин, тяжело дыша.

Его Маня делала это с удовольствием, она умела дарить настоящее наслаждение, не сводя все к примитивному удовлетворению сексуальных потребностей. Каждый раз, когда она делала глоток шампанского и брала чувствительную плоть, все тело пронзало током, и животная страсть шарашила в крови. И от увиденного, и от ощущения шелкового горячего языка на контрасте с прохладными лопающимися пузырьками шампанского у нее во рту. От их чувственного откровения и слияния без рамок.

— Маняшка, лизунья ты моя. Такая сладкая. Вся сладкая моя девочка.

— Ни баба, ни девка?

— И моя баба, и моя девка, и моя женщина, и моя девочка… если бы ты и в постели мне врала, я бы тебя убил.

— Я не вру. И очень ценю тебя… по достоинству.

— Вот сучка озабоченная, — страстно обозвал он.

— Угу. Тебе же нравится. — Лизнула его бедро и слегка прикусила. Потом снова хлебнула из полупустого бокала.

— Очень нравится.

— Шампанское выдохлось, — засмеялась она.

— Главное, чтобы ты не выдохлась. — Расслабив грудную клетку, с усилием выдохнул, чтобы немного успокоиться. Иначе неотвратимо взорвется горячим удовольствием и выплеснется ей в рот.

Сжав ладонями ее лицо, тронул влажные губы. Машку хотелось целовать. Не всякую женщину хочется целовать, даже испытывая сексуальное желание. Целовать не для ритуала, а для ласки. Ласкать ее рот, губы и язык. Ласкать откровенно, стряхнув в себя все предрассудки.

— Иди ко мне…

Она отставила бокал и послушно приникла к его груди. Бажин долго смотрел в ее лицо, честное и открытое в своей страсти, гладил по волосам.

Как она не понимала, что он просто хочет любить ее. Просто любить. И больше ничего ему не нужно. Любить ее всю, целиком и без остатка.

Любить, и все.

Стал целовать, шалея оттого, ее губы пахли им. Ее кожа, ставшая влажной от испарины, пахла сексом. Она вся пропиталась им, вся вибрировала от его дрожи, от наслаждения, которое дала ему сама. Они смешались, слились, их вкус и запах.

Бажин погладил ее спину, спустился к ягодицам, сжал их, и Машка нетерпеливо застонала.

— Виталичка, ну, пожалуйста…

— Я хочу тебя помучить.

— Не надо, — мотает головой, как будто злясь.