Книга Узел, страница 97 – Оксана Сергеева

Мы выходим на улицу тем же путем, я вздыхаю с облегчением.

— Что случилось? — спрашивает Настя.

— Ничего.

— Никита, что не так, — показывает крайнее раздражение.

— Все не так… — обрываюсь на полуслове, не успев объясниться, меня буквально оглушают крики и вопли.

Навстречу нам вылетает мальчишка. Мелкий, быстрый. Он удирает от толпы преследователей постарше, прижимая к груди грязный футбольный мяч. Увидев Любовь Денисовну, которая все еще стоит на крыльце, он внезапно тормозит, натыкаясь на ее предостерегающий строгий взгляд, как на преграду. Понимая, что обратно бежать нельзя, — его и так почти догнали, — мальчик отшвыривает от себя мяч и резко подается в нашу сторону. Обегает нас с Настей кругом и прячется за моей спиной, хватаясь за куртку. Преследователи тут же оставляют его в покое, видимо, их интересует только мяч.

— Максим! — кричит Любовь Денисовна и быстро идет к нам. — Кондратьев!

Максим отпускает меня, но лишь для того, чтобы снова пуститься наутек теперь уже от директора.

— Это что такое! Вернись! А ну извинись сейчас же!

Не дав себя изловить, Максим оборачивается, но вместо извинений лишь корчит рожицу и показывает нам с Настей язык.

— Негодник! Никакого с ним сладу! — бурно возмущается Любовь Денисовна. — Вы уж простите.

— Ничего страшного. Мальчишка же… — смеюсь я.

Это небольшое происшествие окончательно выводит меня из ступора, и в голове проясняется.

— Никита, ты передумал? — Но Настя еще ничего не понимает, она смущена моим поведением. Признаться, я и сам был немного смущен своими ощущениями.

— Нет, я не передумал, наоборот. Думаю, мы все делаем правильно.

— А что случилось? Я же видела.

— Я себе не так все представлял. Будто товар выбираю. Там каждый второй умный, активный, участвует в жизни детдома, а я должен взять и выбрать. Настя, это же дети! Ребенок! Я должен выбрать себе ребенка! Это должно быть как-то не так!

— А как? — тихо говорит она. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. А как тогда должно быть?

— Не знаю!

Не знаю я, как это должно быть. Может быть, как первая любовь. Или не первая. Вторая. Любая. Посмотрел, сердце ёкнуло — и внутри что-то перевернулось, потеплело. Едва подумав об этом, тут же вспоминаю мальчишку с мячом. Рыжий, голубоглазый, с веснушчатым чумазым носом.

— Ладно, — шумно вздыхает жена. — Ты же сказал, что мы еще встретимся?

— Встретимся.

— Вот и хорошо.

Обязательно встретимся. Теперь у меня цель и предметный разговор. Хочу побольше узнать о негоднике, с которым ни у кого нету сладу.

* * *

На следующей неделе мы снова наведываемся в детский дом. В то же время. Опять двор полон шумной детворы, я всматриваюсь в толпу детей и нахожу глазами того рыжего пацана. Всю неделю он не выходил у меня из головы. Сколько ему? Ростом маленький, но координация хорошая, словарный запас блещет обилием ругательных слов — лет шесть-семь ему, наверное. Почему-то хочется, чтобы он меня заметил. И он замечает, только не подает виду. Не смотрит на нас с Настей, но кричит теперь громче, с нотками театральности, важно задирая конопатый нос.

— Настя, ты иди, я сейчас, — отправляю жену к Любови Денисовне, а сам задерживаюсь во дворе.

— Почему?

— Иди, я минут через пятнадцать к тебе присоединюсь.

— Ладно, — не возражает она, хоть и не до конца понимает моих намерений. Как по мне, это лучшая поддержка.