Книга Узел, страница 84 – Оксана Сергеева

Не знаю, расслышал ли он что-нибудь сквозь мой рев…

Если устало тело, можно отдохнуть и отоспаться.

Но что делать, когда устала душа?

Настя

Знаю, что обидела Филиппа. Но совесть моя трепещет по поэтому поводу лишь до момента, пока не оказываюсь в постели с Никитой. Филипп чудесный, самый лучший, но мне не нужен лучший, мне нужен мой Леднёв. Он совсем не идеальный, временами сухой и нетерпимый, но именно с ним ощущаю себя цельной. Рядом с ним у меня есть руки, ноги, голова, а главное, сердце. Мое сердце на месте, и я, наконец, могу жить полноценной жизнью. Если много лет назад я не понимала, почему именно Леднёв, то сейчас понимаю точно: Никита всегда принимал меня такой, какая я есть. Его не коробит мой дерзкий характер. С ним не нужно притворяться, быть лучше или хуже, не нужно подстраиваться или оправдываться.

— Настя, я хочу знать, — непреклонным тоном подталкивает Ник к разговору.

— Я думала, что секс тебя отвлечет, — усмехаюсь, придумывая, как сказать обо всем коротко и ясно.

— Отвлек, — улыбается Леднёв, — но я хочу поговорить.

Он хочет свою правду. Ту, которую не знал и которую от него скрыли.

Страшно не только признаваться, страшно вдвойне, что объяснения покажутся ему ничтожными и глупыми.

— Я же тебе сказала, она сделала мне укол. Вколола какую-то дрянь, потом у меня началось кровотечение, и случился выкидыш. Все было стремительно… больно… это нельзя было остановить…

Чувствую себя голой. Да так, собственно, и есть. Лежу голая в постели, а Леднёв требует откровенности. Я злюсь. Хочется накинуть на себя что-нибудь, чтобы прикрыться. Слишком больно переживать все заново. Есть боль, которую ничем не заглушишь, любые такие попытки лишь усугубляют состояние. Хочется уйти или чуть отдалиться. Бесконечное множество раз я готова пережить каждый момент прошлого, в котором присутствовал Никита, но только не тот день, когда потеряла его ребенка. По глупости.

Но разве дочь не имеет право на такую глупость, как доверие к собственной матери?

Я просто не знала, что эта попытка обернется для меня личной катастрофой. Не представляла глубины ее бесчеловечности. Нападение на Никиту подорвало меня, а выкидыш уничтожил окончательно.

* * *

Ник в больнице. На следующий день снова прихожу к нему, хотя понимаю, что если решила взять паузу, то начинать надо прямо сейчас, но не могу оставить его в таком состоянии.

Попытки спокойно поговорить о расставании Никита отвергает, любой намек даже на временный разрыв воспринимая в штыки. Мне этот разговор тоже неприятен, но надо решить, что делать и как быть. Почему-то у нас не получается жить без оглядки на других. Не получается не реагировать…

— Настюш, все будет нормально, — в очередной раз слышу от него затертые до бессмысленности слова. Мне они надоели до тошноты, но без них нельзя. Однако верить в них, как раньше, тоже не получается.

Кстати о тошноте, она меня так и не отпускает. Утором снова не смогла нормально поесть. И теперь во мне укрепляется совершенно неожиданная и пугающая мысль о возможной беременности. Хотелось бы с уверенностью отвергнуть это предположение, но как раз уверенность во мне и нет.

— Что случилось? — спрашивает Ник, словно читая что-то на моем лице, а я в это время вспоминаю, когда у меня были последние месячные и пытаюсь посчитать задержку.