Книга Агония, страница 23 – Оксана Сергеева

Вадим тоже так считал, как видно. Он демонстративно подался чуть вперед над столом и внимательно посмотрел на Анну Игоревну, затем перевел взгляд на Влада. Только бы слепой не прочитал в его глазах: уйми свою мать.

— Ой, я тоже сама не вожу. Право-лево путаю, — поиронизировала над собой Ангелина Дмитриевна, — и я тоже начинала лаборанткой. И ты сама, Анечка. Вспомни. Ничего, Владик поможет девочке устроиться. У нас же возможностей полно. Проблем никаких.

— Линочка, ты с водителем ездишь, это другое дело.

— Да, мама, — вздохнул Вадим, — ты у нас не только право-лево путаешь. Ты у нас еще и пресное с соленым, мягкое с теплым, пустое с порожним тоже путаешь.

— Хоть бы что доброе сказал матери, — обиженно отозвалась мама на его слова.

— Ну вот. Опять перепутала. Комплимент с ругательством.

— Мама, Вадя хотел сказать, что ты у нас с изюминкой, и мы тебя за это очень любим, — улыбнулась Светлана.

— Да-да, вот именно это я и хотел сказать. Про изюм, — невозмутимо подтвердил сын.

— Спасибо, дочь, хоть ты его понимаешь, а то мне иногда переводчик нужен, чтобы разобраться в том, что он говорит.

Вот так вот. Словно наизнанку вывернули и забыли. Уже про другое разговаривали, что-то другое обсуждали, Влад посмеивался, включившись в разговор, а Регина все сидела, закаменев. Ничего постыдного в своей жизни не видела и на самом деле считала, что стесняться ей нечего, но чувствовала себя унизительно. Будто раздели на публике, обсмеяли, потоптались, так голой и бросили.

— А Вадим нам когда представит даму сердца? — улыбнулась Анна Игоревна.

— Это будет волнительный момент, — поддакнула подруге Ангелина Дмитриевна.

— Я тебе понимаю. Тоже буду волноваться. Вадька же мне как сын.

— Вадим, что ты молчишь? — мать бросила на сына возмущенный взгляд.

Он, покусывая губы, продолжал молчать.

— Вадим!

— А чтобы за умного сойти, — еле выдавил из себя.

— А Вадик боится серьезных отношений. Он любит полегче, — посмеялся Влад.

— Опасаюсь, да. Особенно таких серьезных, как у тебя. Мне бы полегче, — резковато сказал Шамрай.

На Светкин пинок в ногу, он не обратил внимания, смотрел только на Регину, а она — в свою тарелку. Потом будто почувствовала на себе взгляд, подняла глаза, влажные, блестящие, и горячая волна злости побежала по его спине к голове, к мозгу, уже затмевая разум.

— Вадя, ты покурить хотел, давай выйдем, — предложила Света и впилась ему в бедро ногтями, остроту которых он даже сквозь ткань джинсов почувствовал.

— Я не хочу курить, — чуть подался вперед, не отпуская взгляд Чарушиной.

Регина вздохнула глубже. Еще раз. Может, потому что Вадим в этот момент тоже сделал глубокий тяжелый вдох. Так и смотрели они друг на друга, словно привязанные.

Она первая отвела глаза. Скользнула по всем сидящим за столом медленным, каким-то потерянным взглядом, всем посмотрела в лицо и снова замерла на Вадиме. Еле заметно качнула головой.

Света поднялась и толкнула брата в плечо:

— Пойдем, что-то мне душновато. Ты покуришь, а я проветрюсь.

Шамрай все-таки поднялся.

— Ладуля, ты мудило, — еле слышно произнес, выходя из-за стола.

Влад в ответ широко и довольно улыбнулся, чуть свободнее откинувшись в кресле.

Выйдя с сестрой на улицу, Вадим достал сигарету и зажигалку. Подкурил и втянул дым — он как-то сухо и остро вошел в него, совсем не успокаивая.