Книга Нарушая дистанцию, страница 61 – Элла Савицкая

— Это факт. И тогда вся документация могла проходить через Рыкова, — рассуждаю вслух. — Не зря же он занимал должность секретаря. Готовил бумаги, оформлял их.

— Я тоже так сразу предположил. Отсюда можно сделать вывод, что машины, которые Дудов «сливал», могли уходить как раз через Чижова.

— Схема налаженная. Не новая. Только почему его убрали?

— Затребовал больше денег? — предполагает Руднев.

— Как вариант. И если его в действительности убил Рыков, то ему могли предложить большую долю в сделке. И другой формат работы. Потому что логично, что если погибает начальник, то вариант с машинами из этого автосалона отпадает.

— Из этого — да. Но тогда им нужен другой. Вряд ли, они прервали бы налаженный бизнес, не имея подушки за плечами. Значит, на горизонте появился новый человек.

— И новый автосалон.

Никита оглядывается в поисках того, в чем можно было бы затушить сигарету и делает это о один из боксов. Выбрасывает окурок в урну. Закрывает окно.

— Слушай, — оборачивается, скрестив на груди массивные руки, — через неделю открытие автосалона на окружной. Там полгода стройка шла, а недавно затрубили о запуске продаж тачек.

— Нам нужно туда попасть, — встаю, растирая плечи от холода.

— Нужно? Попадём. А еще я хочу понаблюдать за жд.

— Только собиралась предложить.

Мы встречаемся взглядами. Как бы не хотелось признавать, но так уж выходит, что мы быстро ловим волну друг друга. Если бы он только поступал более обдуманно в некоторых ситуациях и не руководствовался эмоциями было бы вообще идеально.

Заметив, как я грею себя, и оттолкнувшись от подоконника, Руднев подходит ко мне.

— Сказал же — замерзнешь, — произносит мягко, а потом положив ладони мне на предплечья, сжимает их, от чего меня тут же шарахает разрядом в двести двадцать вольт.

— Ладно, должна признать, что информатор твой кое-что да знает, — пытаюсь вернуться на рабочую тропинку, потому что там я собранная и цельная, а на этой, где Никита притрагивается ко мне, ни черта не собранная. И не цельная.

Я как будто расплываюсь, теряя себя, как личность.

— Плохих не держу, — порочные губы, которые вечно оставляют засосы на моей шее, расплываются в улыбке.

А руки сжимают еще сильнее, медленно опускаясь ниже. Холод, от которого меня трясло всего каких-то тридцать секунд назад, испаряется. Мне больше не холодно. Мне горячо под прицелом потемневшего взгляда. И душно. Очень душно.

— Бывший зэк? — дергаю бровью, не давая ему понять, какое этот гаденыш имеет влияние на мое тело.

— Почти.

— А кто еще обитает на вокзале, если имеет возможность видеть дела Чижова? Бомж что ли? — издевательски и нервно усмехаюсь.

— Бомж, — подтверждает спокойно Никита.

О Господи…

— Так вот чем от тебя так разит!

Руки, что почти добрались до моей талии, резко останавливаются. Улыбка сползает с его лица. Взгляд недоверчиво вспыхивает.

— Не прям уж бомж, но ошивается в тех краях. А ты сейчас серьезно? — потянув на груди ткань, Никита ведет над ней носом. — Пиздец. Извини. Я сейчас.

Одним четким движением стаскивает через голову свитер, а я уже жалею, что так неудачно пошутила.

— Не против, если я у тебя душ приму? — швырнув вещь на стол, тянет за уголки ремня. — Я быстро, пять минут.

Намеревается выйти из кухни, но мне только не хватало, чтобы он еще у меня душ принимал.