Книга Нарушая дистанцию, страница 29 – Элла Савицкая

— И за прошлый квартал также? — спрашивает резонно.

— И за позапрошлый тоже.

— Нужно съездить на склад и посмотреть, что у них там.

— Обязательно, — соглашаюсь я.

— Что еще? — стучит пальцами по столу Леваков.

— Дальше… — выкладываю перед ним следующие бумаги, — сильно завышены расходы: аренда, логистика, зарплаты — всё на уровне большого и активно работающего бизнеса. А вот выручка смешная, и рентабельность стремится к нулю. Формально салон убыточен, но почему-то продолжает функционировать без долгов и банкротства.

— Деньги гнались мимо кассы, — подытоживает Дима, забирая у меня бумаги и перелистывая их.

— Похоже на то. Иначе, с чего бы ему до сих пор держаться на плаву?

— Факт. И ты вот это всё за вчерашний вечер перерыла? — скептически косится на толстую папку.

— Что там рыть-то? Было бы желание.

— Работой нужно заниматься на работе, Ириш, — расплывается в многозначительной улыбке, — а вечер посвящать совсем другим занятиям.

— Я уверена, ты вчера сделал это за нас двоих, — снисходительно разглядываю его все еще сонное кошачье лицо.

Парень явно не выспался и причина тому одна.

— Я старался, — картинно прикладывает ладонь к груди.

— Я верю. Но премия за это тебе не полагается.

— Как жаль. Если бы за такие переработки давали премии, я бы был миллионером.

А я наоборот, как бы это не было грустно.

— Красавин, нам не интересны твои сексуальные похождения, — недовольно ворчит Леваков, собирая все листы вместе и деловито ударяя ими по столу. — Ирина, а ты молодец. Нужно будет, чтобы вы съездили на склад и осмотрели там всё. Может, у них ведется еще какая-то документация. Только Руднева дождитесь.

— А где он?

Едва я задаю этот вопрос, как ответ нарисовывается сам.

Дверь открывается, и Никита решительно входит в кабинет.

Свежий, бодрый. Волосы в легком беспорядке, взгляд сияет.

— Привет, — находит меня глазами и дерзко улыбается.

Судя по внешнему виду, он в прекрасном расположении духа.

— Здорово, — пожимает руки ребятами и Левакову последнему.

— Съездил на вызов? — спрашивает майор.

— Да, — Никита сбрасывает куртку, поведя плечами, а мне на глаза попадается яркое алое пятно у него на шее.

Точно такое же, какими укрыта моя после его зверских нападок позапрошлой ночью.

Под дых будто удар прилетает. Прямо с ноги в самое солнечное сплетение.

Быстро отвожу взгляд, чувствуя, как внутри что-то с хрустом ломается. Ах да, это моя гордость, наверное.

Становится жутко мерзко. Пока я вчера в душе собственноручно доводила себя до оргазма с постыдными мыслями о нем, он… развлекался. Не в одиночку, как я.

Чувство жалости к себе наваливается гранитной плитой.

Боже….

Стою и пытаюсь просто дышать.

Нет, он конечно, не обязан блюсти целибат и в память о нашей ночи не подпускать к себе других девиц, но все равно мерзко.

Мерзко. Мерзко. Мерзко.

И жалко. Я жалкая.

— Короче, этот Рыков каждый вечер наведывался в хоспис к матери, — Руднев подходит к кофе-машине и заваривает эспрессо.

Ну, конечно, после бессонной-то ночи только он и спасает. Прямо как вчера.

— Каждый божий вечер. Потому что ей жить осталось совсем ничего. И он как штык всегда в семь часов был у нее. А вчера не явился, — повернувшись к нам с чашкой, он опирается бедрами на свой стол, проводит пятерней по коротким волосам, как если бы пытался привести их в порядок.