Книга Неблизкие, страница 70 – Элла Савицкая

— Так, я бы хотела, чтобы ты заняла эту кровать, — слышу распорядительный тон мамы, — здесь стена не смежная с другими спальнями и выходит на улицу. Может быть холодно. Завтра, когда приедет девочка, попробуем с ней договориться поменяться. Пусть займёт эту, а ты — её.

В шоке оборачиваюсь.

— Мам, ты шутишь?

— С чего бы?

— Она здесь жила до моего приезда. Ты не думаешь, что будет странно и невоспитанно вот так заехав, просить поменяться?

— Что здесь такого? — всплескивает руками мама, — У неё нет проблем со здоровьем. Ей можно и около стены поспать.

— Перестань, — выдавливаю сквозь зубы, испытывая давление в груди, — Ты слышала об эксперименте, когда группе здоровых детей внушали каждый день, что они заикаются и больны? — Мама недовольно заламывает бровь. — Так вот через год эти дети, что были абсолютно нормальными, замкнулись в себе, перестали подпускать к себе людей, а некоторые даже начали заикаться. А всё потому, что им так твердили изо дня в день. — Чувствую, как меня начинает разрывать от скопившихся эмоций, — Перестань постоянно говорить мне о том, что у меня проблемы. Что я недееспособная или еще что-то в этом роде. Всё, повязку сняли! Я всё вижу!

— Но иммунитет у тебя подавлен! Сама же пьешь иммуноподавляющие, чтобы организм не начал отторжение роговиц. Поэтому я пытаюсь тебя уберечь.

— Уберегай, но не надо портить мне отношения с человеком, с которым мне предстоит жить несколько лет. Я сама разберусь хотя бы с этим!

Вижу, что маме есть, что мне сказать. Ей всегда есть, что сказать. Она умеет переговорить и сделать так, чтоб последнее слово было за ней, но сейчас, видимо, или наставления врача о том, что мне нельзя нервничать, останавливают, или я не знаю, что. Но она хоть и нехотя, но кивает.

— Ладно. Согласна. Социализация в обществе играет важную роль. Но постарайся после знакомства как-то надавить на жалость, или другим способом уговорить её поменяться. Ни тебе, ни мне не нужно, чтобы ты простывала.

Выдохнув, опускаюсь на стул, стоящий около стола на пустующей половине комнаты. Из меня словно вытащили все силы. Так происходит каждый раз, когда мама рядом. Как-будто она душит меня, даже не замечая этого.

— Ну всё, не злись, — подходит сзади и собирает мои волосы с плеч. Достав из сумки расчёску, начинает медленно вести ею по прядям от макушки до кончиков, как делала в детстве, — Ты же знаешь, как я люблю тебя, Лиза. Ты всё детство была моей девочкой. Я оберегала тебя. Воспитывала. Сама! Без чьей-либо помощи. Помнишь же, как нам туго приходилось. Поэтому я желаю тебе только самого лучшего.

Закусив губу, чувствую, как злость начинает отпускать.

Нам и правда, было непросто, когда я была маленькая. Но несмотря на все трудности, мама всегда старалась дать мне только самое лучшее, это правда. И, наверное, это не её вина, что она так строга и не позволяет мне до конца расправить крылья.

Она, как и любая мать, просто боится меня потерять.

Подняв руку, ободряюще сжимаю её пальцы.

— Я знаю. Но тебе нечего бояться. Тебе кажется, что Максим плохой, но это не так.

— Как же? Я успела заметить его разбитую губу и синяк на скуле. До идеального ему очень далеко.

— Он был очень заботливым, мам. Готовил кушать, — стараюсь увести тему в другое русло.

— Вермишель быстрого приготовления? — хмыкает цинично.