Книга Неблизкие, страница 112 – Элла Савицкая

Я благодарна им за понимание и шаги навстречу. Это очень ценно.

— Завидую тебе, Лизка, — вздыхает Ками.

— Ой, лучше не надо.

— Точно… блин…

Мы смеемся и выходим на нужном этаже. Камилла открывает дверь, мы входим внутрь.

Гипс мне давно сняли и хоть рука иногда тянет, я уже в состоянии одеваться и раздеваться самостоятельно. Сняв сапоги, тоже самое проделываю с курткой, а когда вешаю её на вешалку, вдруг замираю.

Сердце сжимается и совершенно беспричинно ускоряет свой ход. Так обычно бывало, когда в самом начале нашего с Максом знакомства я заходила домой и чувствовала его присутствие.

Воздух казался наполненным им до краёв, кожа искрилась мелкими искорками.

Повинуясь неосознанному порыву, веду рукой в сторону, ощупывая куртки. Зачем? Сама не понимаю. Максим не может быть дома. У него только завтра суд. Наверное, из — за того, что я жду этого дня даже больше, чем дня снятия повязки, у меня начались галлюцинации.

А они действительно начались! Потому что пальцы мои ощущают жесткую кожаную ткань, которой я уверена, раньше здесь не было. Я знаю каждый сантиметр этой квартиры. Знаю, где лежит каждая мелочь, и вот этой куртки здесь еще утром не было.

— Ками, что это? — спрашиваю, ощупывая новую для меня вещь.

По большим рукавам и крупной молнии догадываюсь, что эта вещь мужская.

— Ками?

Оборачиваюсь, выставляя свободную руку вперед. Пусто.

— Камилла? — зову ее, предполагая, что она уже разделась и прошла в зал, но ответа не следует.

Шестое чувство у меня развито отлично и сейчас оно мне подсказывает то, во что я очень боюсь поверить, чтобы потом не разочароваться.

Неторопливо ступая в зал, пытаюсь поймать хотя бы какой — то шум в квартире, но, как на зло ничего, кроме собственного сбившегося дыхания на слышу.

Сердце прыгает по грудной клетке, как на батуте. Оно тоже что — то чувствует, улавливает невидимые волны и от этого дуреет еще сильнее.

Очень боясь услышать в ответ еще одну тишину, я таки решаюсь и называю уже другое имя:

— Максим….

Пульс грохочет в ушах, мне хочется содрать чертову повязку и осмотреться, потому что ну не могу я вот так ошибаться. Всё во мне фонит и пульсирует его присутствием.

— Как ты догадалась?

От внезапного ответа едва не подпрыгиваю на месте. Затаившиеся эмоции вулканом вырываются наружу.

— Макс?

Стою как вкопанная, пока через секунду меня не приподнимают над полом и не впиваются в мои губы.

Рассмеявшись, сквозь поток разрывающего меня счастья, обхватываю его лицо и зацеловываю.

— Почему ты здесь? Как? Суд же только завтра.

— Не-а. Суд был вчера, — он опускает меня на пол, но из объятий не выпускает.

Тихо смеётся, даже не уворачиваясь от моих, наверное, слишком активных проявлений чувств. Но я не могу с собой справиться. Кажется, я готова разлететься на атомы от осознания, что он здесь.

— Как вчера? — смысл сказанного доходит до моего разорванного в хлам сознания. — Завтра, я точно помню.

— Нет, Лиз. Я тебе соврал, каюсь.

— Зачем? — возмущенно отстраняюсь, все еще удерживая его лицо. Как будто могу видеть его сейчас. — Я же хотела прийти, поддержать тебя.

— Вот именно поэтому. Ты бы точно пришла. И несколько часов сидела бы слушала ненужную тебе информацию, еще и наволновалась бы с три короба, пока мне озвучивали приговор.