Книга Давай останемся никем, страница 33 – Элла Савицкая

Говорю ему тихо, а он накидывает капюшон куртки, застегивает ее и становится рядом со мной.

— Кто сказал, что нет? У меня есть мать. Просто ее лишили родительских прав.

От неожиданности я забываю о тактичности и всматриваюсь в его лицо с нескрываемым любопытством.

— Как это?

— Также, как у тебя. Она жива, никаких трагических историй. Просто пила много, отчего я начал скитаться по улицам, потому что там мне было комфортнее. Потом она два раза чуть не погибла, и ее лишили родительских прав, а меня отдали в интернат.

— Сколько тебе было?

— Десять.

С ума сойти. Закусываю губу, представляя десятилетнего мальчика, у которого вдруг не стало дома и матери. Внутренности сводит от огромной порции боли.

— Мне жаль. Ты видишься с ней?

— Да.

— Правда?

— Что тебя удивляет? — он снова закидывает голову назад, наблюдая за довольно выкрикивающим Эйданом.

— Не знаю. Ну просто… она довела тебя до такого и ты все равно видишься с ней.

— Она моя мать.

Я опускаю взгляд вниз. Пытаюсь понять, как бы я себя вела и осознаю, что не смогла бы бросить маму ни за что на свете. Я люблю ее, даже когда она бывает слишком навязчива или заставляет делать то, что мне не нравится.

Наверное, это все так.

— Понимаю, — утвердительно киваю и снова смотрю на него. На этот раз уже совсем иначе, не так как раньше, — Спасибо тебе, Скайлер.

Он скашивает на меня взгляд.

— За качели?

— Вообще я имела в виду за то, что спас Эйдана. Но и за качели тоже.

Он молчит. Несколько мгновений смотрит на меня, а потом разворачивается.

Я оборачиваюсь, наблюдая за тем, как он относит вещи наверх, а потом спустя несколько минут спускается переодетый в вероятно, новые джинсы и кофту, и уходит.

А вечером, после того как укладываю спать Эйдана, я нахожу на своей кровати сто евро.

Надо было бы разозлиться, но вместо этого в груди какая-то дыра образуется. Неприятная и ноющая. Я — то думала, мы за этот вечер сблизились хотя бы немного, но Скайлер дал чётко понять, что это не так.

— Доброе утро, — здороваюсь с семьей, усаживаясь за стол.

— Доброе, — отвечают мама с папой в унисон.

Зак еще не спустился, а Эйдан уже доедает свои хлопья.

Место Скайлера пустует. В школу он ездит самостоятельно, поэтому на завтрак с нами не остается.

— Как вчера прошел ваш вечер? — спрашиваю у родителей, пока намазываю на тост малиновый джем.

— Отлично, — с сияющими глазами отвечает мама, — обговорили с Вотсонами возможность встречи семей сената у нас в доме. Девяносто процентов проголосовало за, так что будем заниматься подготовкой.

— А раньше вы и сорока процентов не набирали. Усыновление нищеброда пошло вам на пользу, — полный сарказма голос Зака заставляет всех напрячься. Опять он за своё, будто специально, — молодец, папа. Продолжай дальше говорить, что сделал это из добрых побуждений, — похлопав отца по спине, брат нахально заваливается за стол.

Сверлю его не добрым взглядом, мысленно заставляя посмотреть на меня и прочесть на лице всё, что я о нём думаю. Сколько можно, а?

Отца его поведение похоже тоже достало в край. Он сжимает вилку с такой силой, что кажется она вот-вот согнется пополам, и даже не глядя в его сторону цедит сквозь зубы:

— Встал и вышел. Ты сегодня без завтрака.

— О как. Лады. Лив, жду тебя в тачке, — не особо расстроившись, Зак хватает яблоко и подбрасывая его, в развалку выходит из кухни.