Книга Любовный треугольник, страница 155 – Элла Савицкая

По моим щекам текут слезы, в груди сильная боль. Еще одно признание самой себе…

— Нет, мам…

— Боже, — причитает она, прижимая меня к себе, а я плачу. — Как же это произошло? Что же случилось? Ну, может попробуете еще дать себе шанс? Давид… ты же видишь какая Ани. Слабенькая, ранимая. Как ты ее оставишь?

— Ани замечательно справлялась полгода, пока я налаживал дела в ресторане, а потом еще столько же, живя самостоятельно. Вы недооцениваете силы своей дочери, Гаянэ.

— Она же маленькая у меня, несмышленая, как она одна-то останется?

— Мам, я приловчилась, — пытаюсь успокоить её, гладя по спине, — я справляюсь, правда. Ты же сама видишь!

— Что люди теперь скажут? Аааай, что скажут? — папа тоже встаёт со стула и запускает пальцы в волосы.

— Какие люди? — звучит резко Давид, — На кону счастье вашей дочери, а вы о людях говорите?

— Да что ты знаешь?

— Всё знаю. Но если так боитесь, то здесь вам никто ничего не скажет. Или вы хотите уехать в село от внуков?

Цокнув, папа сжимает недовольно губы. В глазах молнии и злость.

— Умные, да? Не зря Лусинэ говорила, что ехать сюда плохая идея. Распустились совсем. Развод удумали. Семью сохранять нужно, а не разводиться. Где это видано?

— Так, успокойтесь все, — отрезает Тигран Арманович, рывком вставая из-за стола, — сделаем так. Давид, Ани, мы дадим вам время обдумать все еще раз. У вас все-таки дети… Вы еще молоды, можно подстроиться…

— Отец, нет, — бескомпромиссно обрубает его Давид, — Мы уже всё решили. Подстраиваться никто не будет. Мы разводимся.

Вся эта сцена — на полу плачущие Ани и её мать, Артуш, волком смотрящий на меня, отец — транслирующий разочарование и презрение, заворачивает внутри меня ураган… Желание развернуться и уйти настолько сильно, что мне приходится сдерживать себя силой.

Не оставлять же Ани одну разгребать всю их неадекватную реакцию.

— Ани, встань, — тяну её за плечо, потому что физически не выношу видеть женщину на коленях.

Всхлипнув, она поднимается и помогает подняться Гаянэ.

— Послушайте меня внимательно все, — давлю в себе раздражение и стараюсь звучать как можно спокойнее, — вопрос с разводом — решен. От вас требуется только максимальной поддержки. Если не меня, то хотя бы Ани. Но если хотите знать мое мнение, даже без вас она справится.

Испуганно взглянув на меня, она гладит руки мамы, как будто опровергая мои слова.

— Мам, пожалуйста, не принимай это так близко к сердцу. Давид и я… мы очень уважаем друг друга. Мы не ругаемся, он помогает мне, но мы больше не вместе.

— Ох, — прикрывая рукой рот, женщина как зомбированная раскачивается на стуле, — не понимаю. Не понимаю.

— Пойдем со мной, ладно? Поговорим…, - взяв мать за руку, Ани уводит её из зала, оставляя меня наедине с отцом и тестем.

— Ты инициатор, да? — сложив руку в кулак, ставит его на стол Артуш. — Моя дочь не пошла бы сама на такое. Она послушная, верная девочка. Мы воспитали её правильно.

— Вы воспитали её послушной женой и дочерью, которая боится высказать свое мнение, чтобы не обидеть вас, — уверенно встречаю его яростный взгляд.

— Ты меня еще в этом упрекать будешь? Не ожидал от тебя, Давид…

— Я не упрекаю. И ничего у вас не прошу, кроме как — быть с ней рядом, потому что она очень вас любит. Не нуждается в вас, так как несмотря на развод, у неё все равно буду я, но любит. И вы уж будьте любезны, любите её.