Книга Запретная. Моя, страница 144 – Элла Савицкая

Кручу в руках телефон, сомневаюсь писать ему или нет. Спросить как он, выспался ли? Но так и не решившись, откладываю гаджет на тумбу.

Едва делаю это, как он начинает звонить.

Хватаю его обратно, решив, что это Руслан, но буквы на экране обламывают мое ожидание.

— Да, мам? – вздыхаю, принимая вызов.

— Дашенька, как ты? – звучит взволнованно мама.

Она звонила мне неделю назад. Из—за границы связываться очень дорого, поэтому часто созваниваться не получается.

Я не рассказывала ей о том, что лежу в стационаре, чтобы не волновать. Насколько я поняла, у них с отцом какие—то проблемы. Мама сильно не распространялась, но я догадалась по её односложным ответам в его адрес.

— Всё в порядке, не переживай. Ты знаешь о больнице?

— Да. Витя позвонил рассказал.

— Папа? – удивляюсь я, – А он откуда узнал?

— На сколько я поняла, ему рассказала Марина. Мать Руслана, – с заминкой отвечает мама, – вы с ним снова общаетесь, Даш?

Встаю с кровати, машинально готовясь к словесной атаке.

Сейчас мама начнет говорить как я не права, и убеждать держаться от него подальше.

— Да…

— И как он? – спрашивает вместо того, чтобы набрасываться на меня.

Неожиданно.

— Нормально. Работает очень много. Помогает мне.

— Это хорошо, что помогает. И что вы начали общаться. Я всегда видела в нем больше, чем твой отец. И почему—то знала, что однажды он даст о себе знать. Его мать пришла вчера к нам домой и побеседовала с Витей.

Оу… даже не знаю как реагировать.

Могу только представить гнев отца.

— Он выставил ее за дверь? – морщусь от обиды за тетю Марину.

— Этого я не знаю. Он не сказал, о чем они говорили. Только поведал, что она рассказала о больнице и о том, что семья Руслана будет тебя поддерживать во что бы то ни стало.

Грудь спирает от чувств благодарности, и я инстинктивно начинаю гладить живот.

В последнее время это действие вошло в привычку. Если я радуюсь, я тут же тяну руки к малышу. А если нервничаю, то делаю это еще быстрее.

— Тетя Марина всегда была добра ко мне, я вам говорила.

— Я помню, Даш. Мне жаль, что мы сделали поспешные выводы, – в голосе маме сквозит сожаление, – Витя сказал, что она выглядит не наилучшим образом. Она все еще лечится?

— Да. У нее скоро еще одна операция. Надеюсь, после этого пойдет на поправку.

— Будем верить. Если бы у меня было что еще продать, я бы попросила Женю еще дать мне в долг. Но у меня уже почти ничего не осталось.

Смысл слов доходит до меня не сразу.

Лишь спустя пару секунд я уточняю.

— В какой долг?

— А она тебе не сказала?

— Ммм, нет.

— Когда деньги тебе отдавала, Даш.

Удивленно останавливаюсь посреди комнаты.

— Какие деньги, мам?

Повисает молчание.

— Даш, я на прошлой неделе договорилась с Женей произвести обмен. Так как твой отец проверяют мою карту, я вывезла из дома часть своих украшений, чтобы продать их здесь, в Милане. В нашем городишке не хотела ими светить, а тут и денег за них больше дали. Так вот я их отложила, а Женю попросила отнести тебе пять тысяч. Которые собираюсь ей отдать по приезду. Она что, не отдала тебе их? Точнее, не она, а Славик. Он должен был передать, вы же часто видитесь.

Славик?

Стою и моргаю как полоумная.

— Может он еще не донес их?

— За неделю? Я просила отдать сразу. И Женя пообещала в тот же вечер тебе их принести.