Книга Сердце демона, страница 59 – Анна Сешт, Алекс Сэро

Аштирра перевела взгляд с рук отца, понемногу творивших самое настоящее волшебство, на его красивое лицо. Сосредоточенный взгляд тёмно-синих глаз, морщинка, пролёгшая между бровей, тень улыбки, касающаяся резко очерченных губ, когда удавалось найти недостающее. Он напевал себе под нос мотив какой-то баллады, только-только закончив рассказ о том, как им с Брэмстоном на голову чуть не обрушилась одна из потолочных плит, расписанных золотыми звёздами на древний манер.

Свою мать девушка не помнила – та покинула Обитель прежде, чем Аштирра успела её толком запомнить. Остались лишь призраки памяти – ласковый голос, нашёптывающий что-то сказочное; тёплые руки, сомкнутые в защищающем объятии, изгоняющие все ночные страхи…

В такие моменты, когда они с отцом вместе работали в библиотеке храма или тренировались на засыпанной песком площадке в тени колонн, когда Раштау рассказывал свои колдовские истории или пел старинные баллады, Аштирра не могла не задаваться вопросом: почему? Кто мог по доброй воле уйти от такого мужчины, сильного и мудрого, самого чудесного на свете? Давно уже жрица оставила надежду попытаться найти супругу отца или хотя бы её погребение, разузнать что-то у близких. Легче, чем блуждать во тьме неведения, было признать, что матери не стало, что Боги забрали её раньше срока. Иначе разве бы она ушла? Отец её никогда не винил, но и не рассказывал толком ничего. Говорил лишь, что это была особенная рэмеи, прекрасная и храбрая… и что она гордилась бы своей дочерью, как гордился он сам.

Нет-нет да появлялась во взгляде Раштау печаль, и Аштирра оставила расспросы. На других женщин отец не смотрел – ни на близких, ни на далёких. Его занимали лишь дела их рода и семья. Когда-то Аштирра говорила, что очень хотела бы увидеть его по-настоящему счастливым. Отец лишь смеялся, приобнимая её, и говорил:

«Думаешь, я не счастлив здесь, с тобой? У меня есть всё, о чём я мог просить Владычицу Аусетаар. И это куда больше, чем многие вообще смеют мечтать…»

— Так, я больше не могу смотреть на эту бумажную мозаику, – заявил жрец, откладывая инструменты, и с хрустом потянулся. – Предлагаю на сегодня похоронить наше наследие здесь. Вернёмся завтра, как промеж рогов посвежеет. Что там у тебя?

— Почти половина, – гордо сообщила Аштирра и тихо рассмеялась: – Иногда ты работаешь ночи напролёт. Сегодня что же, не такая ночь?

— Не такая, – Раштау усмехнулся, накрывая завершённую часть отреставрированного свитка тонким стеклом для сохранности, а остальные бережно собирая в резную шкатулку. – Да и есть у меня предложение поинтереснее. Прогуляемся к пограничным стелам вместе с твоим псом – расскажу.

Чесем, дремавший на пороге, вскинулся и неистово закрутил хвостом. Раштау бросил на него задумчивый взгляд.

— Посмотрим, в каком настроении Каэмит этим вечером. Если повезёт, поймаем отголоски Всплеска, и тогда… – он заговорщически улыбнулся и поманил Аштирру за собой.

Вечер был тихим, чарующим. Вдалеке за спиной манило тёплыми огнями святилище. Ветер играл в роще, принося долгожданную прохладу, шелестя песчинками по гладким, стоптанным поколениями жрецов и паломников белым плитам древней тропы. Щенок сау,разминая затёкшие лапы, носился вокруг, гоняя ленивых ящерок, отдыхающих на тёплых камнях.