Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 98 – Анна Сешт

Меджай даже не мог толком разглядеть своих врагов, оценить их слабые места. В этом пространстве они были не тенями, а зримыми формами, но слишком чудовищными, непостижимыми. И Нахт сосредоточился на привычным. Вдох, выдох. Уворот. Удар за ударом – туда, где у зверя и человека могло бы быть сердце или голова. Куда же ещё метить?

Отпрыгнуть, отклониться, рубануть. Непривычно было, что левая рука пустует, и он перехватил хопеш обеими, усиливая удар.

Резкий разворот – уйти из-под броска змеевидного тела. Что там Шепсет говорила про змей с ногами? Смертоносная скорость?

Отсечь уродливую башку, выглянувшую из ниоткуда прямо перед ним.

Тьма кишела образами – слишком много, чтобы удержать взглядом их все. Нахт был быстр – от этого зависела его жизнь. Он двигался настолько стремительно, что взмахи огненного хопеша оставляли за собой неугасающий огненный шлейф. Окружали меджая пламенными спиралями, словно несокрушимый доспех.

Хотя бы Шепсет была в безопасности, под защитой своих мертвецов.

Твари наступали, давили. В какой-то момент, уходя из-под удара, меджай потерял равновесие. Успел сгруппироваться – упал и тут же перекатился на одно колено. Вскинул хопеш в отчаянной попытке отразить удар, грозивший снести ему голову. Инстинктивно зажмурился…

Но конец не настал. Нахт застыл в замершем мгновении, и пространство сместилось с порывом ветра. Чья-то сухая шершавая ладонь легла ему на плечо, а тьму за сомкнутыми веками снова сотряс пронзительный многоголосый визг.

Когда Нахт распахнул глаза, то понял, что оказался в центре отряда. Медленно меджай поднялся, не решаясь посмотреть, кто стоит за его плечом и помогает ему встать.

В призрачном сиянии, исходящем сразу отовсюду, он увидел мёртвых. Оплавленная, изуродованная огнём плоть и почерневшие кости. Искажённые смертью и мукой лица со слепыми провалами глазниц и застывшим оскалом.

Нахт крепче стиснул хопеш, готовясь к последнему своему бою… но мертвецы не напали. Вместо этого они заслонили собой меджая, принимая на себя всю ярость потусторонних тварей.

Кто-то сунул щит в его освободившуюся руку – простой и надёжный щит, похожий на его собственный. И тогда Нахт шагнул вперёд, занимая своё место в жутком отряде. Единственный живой среди них, следовавший за безмолвными приказами мёртвого командира.

* * *

Шепсет

Когда Руджек и остальные телохранители поднялись перед ней, заслоняя собой, жрица почти не удивилась. Она чувствовала их присутствие незримо и прежде, но теперь мир живых отступил, и пришло время мёртвых. И рядом с ней они выглядели… целостнее, чем прежде. Их руки снова могли держать оружие.

— Спасибо, – прошептала жрица, зная, что воины услышат её.

Шепсет чувствовала и видела своё второе Ка и получила из её рук другой ритуальный нож, имевший здесь силу. Они обе действовали слаженно, осматривая ларцы, собирая восковые ушебти, стирая проклятия и нанося титул Маахеру. При этом девушка не могла управлять Той – во всяком случае, не так, как собственным телом. Эта сущность была отдельна от Шепсет и вместе с тем неразрывно с нею связана. Их объединяло общее намерение и безмолвное понимание.

Звон оружия разносился призрачным эхом. Мёртвые держали строй, не издавая ни звука, жуткие в своём безмолвии. Принимали на себя удары жаждущих крови тварей и поднятых злой волей Сенеджа искажённых ушебти – и разили, разили. Всё больше мертвецов примыкало к отряду Руджека – мужчин и женщин, освобождённых Шепсет, пришедших на зов жрицы. Стоило ей и её второму Ка стереть магическую формулу и напомнить несчастной душе, кем он или она были, – и тот переставал быть врагом.