Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 93 – Анна Сешт

Освобождённое Ка Тиити направило её.

«Меня использовали, чтобы… чтобы…»

Шепсет сорвала покрывало, наощупь такое отвратительное, словно уже сгнило, пропиталось разложением. Хотелось немедленно омыть руки, но такой роскоши в её распоряжении не было.

Девушка распахнула крышку и в тот миг вспомнила, чьё имя увидела на фигурке.

Тиити, Хемет-Нэсу-Урет – последняя, кто носил этот титул. Покойная супруга Владыки. Мать старшего царевича.

Ужас охватил Шепсет удушливой волной. Этот ларец был посвящён одному человеку, и каждая из фигурок обладала его лицом и именем, окружённая знаками искажённых защит.

Рамсес Усермаатра-Мериамон.

Взгляд затуманился. Дрожащей рукой Шепсет потянулась, взяла одну из статуэток, изображавшую Владыку омертвевшим и беспомощным перед своими врагами. Каждая, абсолютно каждая из них несла в себе какой-нибудь жуткий недуг или увечье. Их создатель словно хотел обрушить на жертву все возможные проклятия, чтобы хоть какое-нибудь из них пробило кажущиеся нерушимыми защиты Рамсеса.

В следующий миг всё вдруг стихло. Свет факелов полыхнул ярче.

— Твари отступают! – воскликнул Нахт.

Сердце Шепсет забилось чаще. Они выберутся отсюда, освободят всех. А этот ларец она покажет Таа как одно из самых важных доказательств.

И всё же что-то не давало ей покоя…

— Помнишь, как пища, утварь и «вещи всякие прекрасные»^[59] попадают к умершим на Ту Сторону? – спросила она, откладывая статуэтки Владыки.

— Жертвы, которые кладутся в гробницу. Или их миниатюрные копии.

— А ещё то, что наносится на стены гробницы посредством магических формул. «Тысячи хлебов, тысячи алебастровых сосудов, тысячи кувшинов пива…». Ищи изображение оружия!

— Это ещё зачем? – удивился меджай. – Да здесь и рельефы в основном сбиты.

— Делай, как я говорю, прошу, – не отрываясь от своего занятия, проговорила Шепсет, продолжая быстро, но аккуратно заменять формулы проклятий титулом Маахеру.

Краем глаза она увидела, как Нахт покачал головой, но всё-таки пошёл к ближайшей стене, когда Хека подтолкнула его.

— Боги, да сколько же их здесь… – невольно вырвалось у Шепсет.

Но она была вознаграждена за каждое снятое проклятие. И казалось, что силы её не тают от этих чар, а, напротив, нарастают. Мёртвые были благодарны жрице, делились с ней всем, чем могли. В некоторые моменты, освобождая кого-то, она не слышала рядом шёпот и вдох – и тогда понимала, что это Ка было похищено у ещё живого человека. Оставалось только надеяться, что сила слова, произнесённая в Абджу, не упокоит этих людей прямо сейчас и навечно.

– Хекерет-Нэсу Шепсет, царская дочь, тайная, неназванная…

Этот голос заставил девушку замереть, оглядеться. Он не был частью хора мёртвых, но и не звучал из какого-то конкретного места гробницы. Казалось, обернись – и говоривший будет прямо за спиной. Или по любую сторону от тебя.

– Я ждал тебя здесь, моя лучшая ученица. Наконец-то ты решилась прийти.

Судя по всему, Нахт ничего не слышал, потому что продолжал осматривать преломившиеся стены гробницы, теперь стоящие в случайном порядке.

— Пришла пора призвать тебя к ответу, – тихо, но твёрдо сказала Шепсет. – За смерть Имхотепа. За то, что ты напрямую участвовал в падении Владыки. И за то, что ты сделал со мной.

Смех Сенеджа был беззлобным, и отвечал он почти растерянно: