Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 70 – Анна Сешт

Стало больно дышать. Шепсет изо всех сил гнала от себя подробности ужасного видения, которое скрыла от Нахта. Невыносимо было даже думать о том, что эти ужасы могли воплотиться. Она хотела тайком просить Таа, чтобы связался со своими осведомителями в Уасет и как-то узнал… но как сохранишь такое в тайне? Нет, лучше уж было не говорить вовсе. Страх, воплощённый в слова, становится только реальнее. Жрица успокаивала себя тем, что если б что-то подобное случилось – чати бы уже наверняка узнал и рассказал им. Не могла же Шепсет ранить Нахта тем, что ей могло лишь привидеться. Он ей такого просто не простит. Она и сама себе этого не простит!

Мелькнула даже не мысль – тень мысли. У Таа ведь была причина скрыть правду от Шепсет и Нахта, даже если бы он узнал всё от своих осведомителей. Скрыть, чтобы ничто не помешало им исполнять цель… Нет, глупость, которой не хотелось омрачать нынешний день. Нубт и без того сделал бремя её знаний ещё тяжелее. Разве не имели они с Нахтом право хоть немного пожить просто так?

Жрица посмотрела на собаку. Хека коротко ободряюще вильнула хвостом.

— Я и с тобой поделюсь сыром и лепёшкой. Погоди, вот только дождёмся Нахта, присядем где-ни…

Она осеклась, заслышав суматоху со стороны кушитских шатров. И суматоха эта очень отличалась от радостной рыночной суеты!

Хека встрепенулась, вздыбила шерсть. Шепсет устремилась сквозь толпу, прижимая к себе кувшин и свёртки, стараясь ничего не выронить. Впереди уже раздавались крики, ругань и причитания.

— Да пропустите же! – рассердилась жрица, проталкиваясь вперёд, но люди расступились при одном только виде собаки, хотя Хека даже ни на кого не гавкнула.

Вокруг шатров собралась целая толпа зевак, но никто не пытался вмешаться. Банда вооружённых дубинами мужчин схватилась с охранниками-южанами, и те остались в меньшинстве.

Шепсет разглядела купца-кушита – других не было видно. Может, попрятались или сбежали. Торговец, ни жив ни мёртв от ужаса, взирал на то, как теряет состояние, и испуганно прятался… за спину Нахта. В пыли перед меджаем уже лежали трое, явно рассчитывавшие влёгкую расправиться с купцом. Сейчас они отползали от разгневанного воина, никак не ожидая вмешательства. Голосили, зовя на помощь своих товарищей, которые уже успели оттеснить охранников-южан.

— Я же соблюдал все законы! – чуть не плакал купец. – У меня и печать есть! Печать наместника Хори! Скажите им кто-нибудь!

Шепсет узнала это имя – Хори, союзник Таа, служил Владыке. Да и купец совсем не походил на повстанца – сколько таких приезжало в Кемет торговать? Обычное дело.

Но голос кушита тонул за другим. Мужчина, взобравшийся на мешки с товарами, обращался к толпе громко, с осознанием собственного превосходства и праведности:

— Где ж это видано, чтоб теперь, когда презренные кушиты отвергли власть наших Богов, они вот так свободно ходили по нашим улицам?! Добрые рэмеч, это богатство принадлежит нам по праву! Забирайте всё, что вам нравится. Куш принадлежит Та-Кемет! Всё, что привозят кушиты, принадлежит рэмеч!

К ужасу Шепсет, толпа одобрительно зароптала, и впервые ей стало стыдно за свой народ. Люди – самые обычные люди, которые только что ходили с ней вдоль одних и тех же шатров и прилавков и не проявляли никакой враждебности – словно одичали и кинулись грабить шатёр. Эта речь словно сорвала последние запреты, подогрела жадность.