Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 177 – Анна Сешт

С собой наставница принесла немного еды, но собака снова отказалась.

— Можешь идти отдыхать, – Сенетнофрет чуть улыбнулась Ими. – Мой черёд нести дозор.

— Хочу посидеть с тобой ещё немного. Всё равно сон не идёт, – вздохнула девушка.

— Всё думаешь о том, что делать дальше?

— Пока не понимаю даже, чего мы ждём. Не пора ли уже позвать бальзамировщиков?

Сенетнофрет покачала головой, протянула руку и деликатно погладила собаку между острыми ушами. Та не возражала, даже слабо вильнула хвостом. Вот Ветер точно бы тут не давал никому покоя, поэтому в святилище его не пустили.

Вспоминать, как по просьбе Рамсеса Ими сама заперла пса в кладовой с лакомствами, было неприятно. Она словно стала соучастницей преступления, ведь Ветер наверняка защищал бы Шепсет.

Но где же была вот эта собака? Где была всё это время?

— Полагаю, вестнице Инпут ещё нужно время на исцеление. Если не получится… мы узнаем об этом первыми и тогда уже позовём бальзамировщиков.

— Ты хочешь сказать, что…

— Да, процесс пока не завершён.

— Но как такое возможно? – голос Ими упал до шёпота.

Сенетнофрет беспечно повела плечом.

— Кемет – страна величайших чудес, особенно когда сами Боги вмешиваются в дела людей.

— Но почему собака не пришла Шепсет на помощь? Почему исчезла в самый нужный момент?

— Это очень хорошо, что она тогда не показывалась, – Верховная Жрица загадочно улыбнулась, и собака повела ухом, словно подтверждая. – Именно поэтому есть пока надежда на исцеление, ведь эта новая жизнь… – Ими показалось, что она ослышалась, но в святилище и правда прозвучал тихий вдох, словно лёгкий порыв ветра пронёсся. – …была дарована Инпут, – закончила Сенетнофрет, пристально глядя на мёртвую.

Ими вскрикнула, отшатываясь, когда Шепсет – мёртвая Шепсет! – вдруг сделала судорожный вздох. Пальцы ожившей скрючились, словно в агонии, и тело болезненно изогнулось. Собака поднялась на все четыре лапы, нависая над ней, опустив морду так, словно выдыхала в жрицу своё собственное дыхание. А потом отступила.

Распахнув глаза, Шепсет захрипела, хватаясь за горло, и этот звук был таким жутким, неестественным, что сердце Ими заколотилось, грозя выскочить из груди.

— Всё хорошо, – тихо говорила Сенетнофрет, гладя собачью жрицу по плечу без всякого страха. – Ты не одна. Мы защищаем тебя, царская дочь.

Жестом женщина попросила Ими налить немного воды из кувшина, а потом сама поднесла чашу. Распахнутыми от ужаса и изумления глазами девушка смотрела, как Шепсет села, поддерживаемая Сенетнофрет, и жадно пила.

Собака устроилась у изголовья своей жрицы, Шуит и Неджем – у её ног.

Шепсет вдруг затрясло. Закатив глаза, она издала жуткий хриплый скрежет, а потом пронзительный возглас, похожий на птичий крик. Обрывки фраз слетали с её губ на разные голоса – словно десятки других говорили её устами: мужчины и женщины, незнакомые, нездешние. Гневные возгласы, боевой клич, тонкий жалобный плач – всё смешалось в единый обвиняющий хор.

Ими испуганно вцепилась в руку наставницы, но Сенетнофрет спокойно наблюдала. Собака и кошки тоже сидели не шелохнувшись.

А потом что-то в самом воздухе неуловимо изменилось. Ими не понимала, что произошло и как объяснить это, но ей показалось, что в святилище стало светлее. Плечи Шепсет расправились, а лицо приобрело чужое суровое выражение. Во взгляде отразилась усталая вечность.