Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 88 – Анна Сешт

— Зачем она тебе? Разве ты уже не сделал достаточно?

— Она моя ученица, Имхотеп. Я еще многому хотел бы научить ее… и многому у нее научиться, – голос Сенеджа лился завораживающим потоком. Он умел зачаровывать собеседников, если хотел. – И ведь только я могу помочь ей и собрать ее воедино – словно Исет Усира. Ты ведь уже понял, что твоего искусства недостаточно, не так ли?

Имхотеп молчал.

— Понял, я вижу… И тебе она, должно быть, доверилась, раз позволила посмотреть так глубоко.

— Я лишь пытался исцелить ее раны. Всеее раны.

— Благородно. Меня она слушать не станет – слишком сильно заплутала. Но ты – другое дело. И потому я прошу тебя, коли сочтешь это возможным и мудрым… передай ей мои слова. Я не желаю ей зла. Я хотел бы, чтобы мы… объединились.

— Не знаю, поверит ли она так легко…

— Сумей быть убедительным. И вот еще что скажи ей. Охотники идут по следу, хоть их пока и немного. Но я не единственный, кто знает, где ее корни. Я полагал, что она отправится в Сет-Маат за помощью. Наведался туда сам, проведать ее мать и сестру – разумеется, не тревожа их печальными вестями. Она там не появлялась.

— А ее родные наверняка считают, что она еще жива.

— Конечно. Имхотеп… кому-то ведь может прийти в голову мысль не просто навестить ее близких, а навредить им. В отместку или чтобы выманить ее…

Шепсет закусила губу до крови. Это было угрозой или предупреждением?

— Я услышал тебя, Сенедж. Мне… хватило ума и осторожности не приводить восставшее из мертвых создание в гарнизон. Я помог ей укрыться, да. И она в самом деле доверяет мне… насколько это вообще возможно для души, настолько одичавшей.

Жрица вся обратилась во внимание, инстинктивно облизнула губу, чувствуя, как ранка начала затягиваться. Собака прижалась к ней еще сильнее, словно побуждая ничем не выдать себя.

— Ты мог бы… привести меня к ней? – мягко спросил чародей.

— Это напугает ее. Но если ты дашь мне слово, что в самом деле не желаешь ей зла… я смогу привести ее к тебе.

Повисла тишина. Шепсет почему-то подумала, что Имхотеп смотрит в глаза своему собеседнику – смотрит так, как он умел… прозревая до самой сути.

— Я не солгал тебе, сказав, что хочу уберечь ее редкий дар. И что я единственный, кто может помочь ей и вернуть ее к себе.

— Дай мне слово, господин придворный чародей, – спокойно, но настойчиво повторил целитель.

— Ну хорошо. Даю тебе слово, жрец.

— Мне нужно четыре дня. Пока военачальник покинет наше селение, пока я доберусь до тайника и поговорю с ней… Через четыре дня встреться со мной у некрополя Сет-Маат. Раз уж там ее корни.

Шепсет вздрогнула, не понимая, чего добивался Имхотеп. Зачем заключал такой договор?

Чародей хмыкнул.

— Четыре дня. Ну что ж… согласен. И благодарен тебе за помощь.

— Я прошу тебя, чтобы этот разговор остался только между нами. Потому что даже от командира Усерхата я скрыл свою находку, и теперь он может попасть в неудобное положение.

— Ты поступил правильно. Чем меньше знают – тем лучше, – сказал чародей и понизил голос. – Военачальник Хаэмуасет уж точно не друг ей. Его сестра возненавидела ее с первых же дней во дворце… Давай постараемся отвести от нее взоры охотничьих соколов Пер-Аа.

Когда гость покинул дом, Имхотеп некоторое время сидел в одиночестве, не подзывая Шепсет, а она, в свой черед, не спешила подходить к нему. Так и сидела у алтаря, прижимая к себе Беса. В голове царила звенящая пустота – ни единой дельной мысли. Сенедж вел некую двойную игру? Но ведь он… проклял ее, разве нет? Проклял на забвение после смерти. А теперь утверждал, что хочет помочь.