Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 30 – Анна Сешт

— Или гиены!

— Да-да, или гиены.

— Послание-то хоть доставил?

— Доставил конечно, – усмехнулся меджай. – А потом все пошло не так… Давайте лучше вечером обсудим за пивом? Я уже вымотался, как пес, а мне еще командиру докладывать, – он показал скарабея Бека, и друзья посерьезнели.

— Так это с бунтами связано…

— Да, с ними тоже. У вас-то тут пока спокойно было?

— Если еще и сюда нападут – это уж тогда будет означать, что самого Владыку свергли, – невесело рассмеялся кто-то. – Но ребятам в патрулях на дорогах несладко приходится. Что ни день теперь, так драки, и это в лучшем случае.

Провожая меджая и жрицу к воротам, воины делились рассказами о беспорядках, грабежах и потасовках. Эти рассказы подтверждали то, что Нахт уже успел услышать от местных. Исфетнакрывала Западный Берег как песчаная буря, да и с Восточного уже доходили тревожные вести, по крайней мере, по слухам.

Когда Нахт и жрица, наконец, вошли в гарнизон, случилось то, о чем здесь судачили потом еще несколько дней: все местные собаки сбежались ей навстречу. Животные не нападали, только наблюдали, а потом следовали за девушкой до самого дома лекаря. Разумеется, люди выходили посмотреть, так что в итоге собралась целая процессия, словно тут проносили священную барку.

— Это с тобой всегда так? – усмехнулся меджай.

Девушка, вцепившаяся в его руку, покачала головой, стараясь ни на кого не смотреть. От пристального внимания жителей – двуногих и четвероногих – ей было явно не по себе. Черная собака невозмутимо вышагивала рядом.

Лекарь услышал шум на улице и уже ждал их на пороге – немолодой уже мужчина, неизменно облаченный в белую драпированную тунику, словно грязь над его нарядами была вообще не властна. Этот жрец, к которому Нахт и другие воины ходили кто за снадобьями, кто раны перевязать, умел прозревать не только болезни тела. Кивнув меджаю, он пристально посмотрел на девушку, а потом неодобрительно покачал бритой головой.

— Это где ж ты ее так умучил, полумертвую! Загнанная, как газель. И такое чувство, что не только плотью истощала, а еще и свет Ка потускнел. Ну как же так можно-то…

Он протянул руки к жрице, но та испуганно отшатнулась и встала за плечом Нахта.

— Имхотеп – хороший целитель, один из лучших на Западном Берегу, – сказал ей меджай. – Он меня и моих друзей знаешь из каких ям вытаскивал… У него даже имя подходящее, как у великого мудреца древности. Чего ты испугалась?

— Мне нужно к командиру, – упрямо сказала девушка. – К целителю мне не надо. Я ничем не больна.

Нахт развернулся к ней, положил ладонь на плечо.

— Тебя здесь никто не обидит. Никто не будет размахивать ритуальными ножами, – на этих словах она невесело усмехнулась, но воин продолжал: – Отдохнешь, выпьешь укрепляющий отвар…

— И как следует поешь, – вставил жрец и прикрикнул на подобравшихся слишком близко зевак: – Ну а вы чего собрались? Не на что тут смотреть. А кому заняться нечем – так у меня всегда пара поручений найдется. Вон, травы растолочь. В пустыне кой-чего собрать. К заводям сходить на хищника – у меня чрезвычайно важные ингредиенты заканчиваются…

Толпа поредела, пока целитель не припомнил что-нибудь еще. Нахт, воспользовавшись заминкой, приобнял жрицу за плечи и быстро завел в дом. Она смотрела рассерженно, но было в этой злости что-то от зверя, попавшего в ловушку и уже не чающего выбраться.