Онлайн книга «Выбор богов. Книга 3»
|
Колдун воспринял его живой интерес с воодушевлением. Он лично проводил гостя – или теперь уже полноправного жреца культа? – в святилище, показал наиболее хорошо сохранившиеся залы, подземные источники, кладовую. После того разговора о Хэфере общая цель объединила их, хотя бы на время, в некий хрупкий союз. О жизни мага бальзамировщик не спрашивал, но слушал, что тот рассказывал сам, наблюдал, делал выводы. Почти никто не был значим для этого непостижимого существа. Никто не был ценен ему по-настоящему, кроме благословлённых Силой его Бога. Колдун искренне любил своих ша – самца, который сопровождал бальзамировщика в прогулках по храму и охранял границы святилища, самку, которая предпочитала не приближаться, только щерилась на гостя из теней, и смешных любопытных щенков. Этих малышей пока и чудовищами-то язык не поворачивался назвать. В целом они мало отличались от щенков священных псов, поколения которых Перкау выращивал у себя в храме. Маленькие ша быстро перестали его опасаться и – под бдительными взглядами родителей – играли с ним, даже давали себя погладить. Для Колдуна это стало последним символом принятия – казалось, за щенками он приглядывал даже бдительнее, чем взрослые звери. Любовь мага к Серкат была абсолютна и безусловна. Перкау редко видел такое обожание и уважение, а о наставнице они, разумеется, говорили не раз, и не раз спускались вместе в её гробницу. Только происхождения Колдуна и обстоятельств смерти жрицы они не касались, но бальзамировщик и не настаивал. Однако он убедился – маг пытался добиться если не его дружбы, то хоть какого-то расположения именно потому, что Перкау был единственным живым жрецом Сатеха, кроме него самого… и учеником, избранным Серкат. Лишь теперь, взвесив всё и многое поняв, достроив картину, которую не осознавал, когда только попал сюда, бальзамировщик видел, с какой самоотдачей Колдун искал пути подступиться к Хэферу. Хэфер Эмхет, прошедший посвящение в песках, был избранником Владыки Каэмит, живым воплощением части Первородного Огня, надеждой на возрождение культа. И на этой простой истине сходилось всё… Один из щенков ткнулся влажным носом в ладонь бальзамировщика, отвлекая от мыслей, засопел, подставляя покрытые мягким пушком ушки, и игриво тяпнул за палец. Перкау усмехнулся, переводя взгляд с рельефов на стене на маленького ша, и погладил его. — Вот оно как получилось. Всю жизнь я провёл среди псов Ануи, а теперь оказался среди вас. Щенок чихнул и вильнул раздвоенным хвостом, внимательно глядя на него алыми бусинками глаз, похожих на сердолик в ритуальных украшениях. Или на живые непокорные угли в костре? Ша никогда не были ручными зверями, однако вот же – к жрецам Сатеха были расположены. Перед Хэфером, наверное, и вовсе падают на спину, как верные псы? Колдун упоминал, что эта стая – первая за очень долгое время, но когда культ был силён, ша обитали рядом с храмами, как священные псы жили при храмах Ануи. Ещё два малыша с интересом приблизились. Из глубоких теней горели огнём глаза уже самого настоящего песчаного чудовища – их матери. — Идёмте? – миролюбиво предложил Перкау, поднимаясь, шагая аккуратно, чтобы ни на кого ненароком не наступить. – Нам ещё кормить нашу гостью, раз уж хозяин снова отлучился. |