Книга Выбор богов. Книга 3, страница 194 – Анна Сешт

Старик прищурился.

— Я понимаю, почему важно сохранить тайну. Знают по-прежнему немногие. Теперь ещё Кирану, но она не расскажет.

— Не говори. Раз понимаешь, почему важно – не говори другим, – попросил царевич. – И не наказывай никого – я не хочу этого. И так уже достаточно всего случилось… Без твоей ученицы я бы не сделал в джунглях и шага, мудрый боукори.

В глазах Мианго отразилось нечто, похожее на гордость.

— Да, она очень хороша́. Судьба у неё была злая… а сердце всё равно твёрдое, доброе. Сильна, как её мать, но другая. Наша.

— Она рассказывала мне, – кивнул Ренэф, глядя в костёр.

— Вот оно что, – казалось, шаман был удивлён. – А ведь у вас совсем другие нравы. И ты всё-таки… Хмм, – он задумчиво покивал, но ничего не объяснил. – Что до наказаний – как тебе будет угодно, господин царевич. Коли ты никого не винишь, то и нам не следует. Не открыв, кто ты, тебе бы пришлось отвечать за всё, как солдату гарнизона. Но ты убил босамва – это всё меняет. И только об Ахратте я всё тебе сказал. Думай до утра.

Царевич не хотел думать об этом ни сейчас, ни утром, но выбора ему никто не оставил. Устало он лёг у костра, заворачиваясь в тонкое одеяло, надеясь, что завтра каким-нибудь чудесным образом всё решится само.

Следующий день начался сумбурно. Стараниями Мианго Ахратта пришёл в себя, но не слишком этому радовался. Царевич тоже внезапно чувствовал себя лучше, хотя до полного выздоровления было ещё далеко, а впереди ждал нелёгкий путь назад в Кирму.

К Ренэфу то и дело подходили солдаты, похлопывали по плечу, сердечно поздравляли, спрашивали подробности об охоте, щедро делились своей пищей. Даже суровый Шебаф улыбался, вспоминал какие-то старинные охотничьи сказания Нэбу и довольно прищёлкивал языком.

Что до Кирану – она приветливо общалась со всеми, кроме царевича. Вокруг него словно был очерчен особый ритуальный круг, делавший его невидимым для нга-ину.

Последние почести Оджу были вознесены, и отряд начал готовиться к отбытию. Тело босамва куда-то исчезло – Ренэф не решился спрашивать, что с ним сделали.

Он проверял оружие, сетуя, что не уцелело ни одной стрелы, когда подошёл Мианго, жестом отогнал товарищей по отряду.

— Что ты решил, господин царевич? – тихо спросил шаман, глядя на него так спокойно, словно они обсуждали товар, а не чужую судьбу. – Возьмёшь оплату долга службой или жизнью?

Дикие, дикие нравы. Ренэф мрачно посмотрел на Мианго и перевёл взгляд на лагерь, где Ахратта говорил о чём-то с Кирану. Как будто почувствовав его взгляд, южанин обернулся, нахмурился. Никаких тёплых чувств к нему царевич не испытывал, но не обрекать же поэтому на смерть?

— И долгая должна быть служба? – спросил он без особой надежды.

— Пока долг не будет уплачен. Встанет на ноги – будет хороший телохранитель.

— У меня уже есть телохранители.

— Хорошая старая кровь, кровь вождей, – продолжал шаман, словно не слышал его. – Силён, как буйвол. Ума бы только побольше.

— Я не стану убивать того, кого спасал.

— Стало быть, решено.

Мианго распрямился и коротко кивнул Ахратте. Ренэф скрипнул зубами, думая, что теперь делать с новым невольным телохранителем. Вот заслужит звание – можно будет определить южанина в отряд. А пока пусть держится подальше, вместе со своими долгами и предками.