Книга Выбор богов. Книга 3, страница 150 – Анна Сешт

Прежняя жизнь вторглась в его размеренный новый быт резко и непрошено – на днях прибыл вестник из столицы с посланиями от дяди и – внезапно – от отца. Ренэф медлил, не открывал письма. Уединение теперь было роскошью, а он не хотел ни расспросов, ни обсуждений, ни чужих любопытных глаз за плечом. Сегодня был его черёд идти в ночной дозор, значит, можно надеяться на какое-то одиночество. Перекинуться в кости или пустить по кругу флягу горячительного другие стражи его не звали. Общаться по-приятельски он мог разве что со своими телохранителями, но они не состояли в его отрядах, а по легенде были наёмниками одного из здешних торговцев – отцовского. Сколько ещё глаз на самом деле следило за ним, царевич не знал – догадывался только, что Император не оставил его без охраны, но показательно не оберегал. И за это Ренэф был благодарен. Начало его военной службы было примерно таким же, только в более спокойных местах – он был предоставлен сам себе, несмотря на высокое положение по рождению, и все шишки набивал самостоятельно. Если бы юных Эмхет принято было излишне щадить, разве могли бы они потом вести за собой армии? Но только теперь Ренэф задумался, каким жёстким, наверное, было обучение Хэфера – не просто царевича, а наследника трона. Да, отец любил его больше всех, но и требовал с него больше.

Ренэф дождался переклички дозорных, выждал ещё немного, убеждаясь, что стражи пошли коротать ночь за своими нехитрыми развлечениями, и только тогда извлёк спрятанные за широким поясом письма. Факелы давали не так много света, но записи были различимы.

«…Сегодня я просто хочу сказать тебе, что не пытаюсь занять твоё место. Что ты по-прежнему можешь полагаться на мою защиту и поддержку во всём. И что никто из нас даже в мыслях не имеет отказаться от тебя…» – вспомнил он слова дядюшки Хатепера, сказанные в их откровенном разговоре.

Его взгляд выхватывал отдельные строки, общий смысл которых сводился к тому же. Дальше дядя прямо и честно, но без особой радости сообщал о своём официальном назначении. Для Ренэфа известие не стало неожиданностью – этому предшествовало возвращение Хатепера Эмхет в прямую ветвь. Царевич даже испытывал облегчение, что отец не стал откладывать ещё больше. Народ и без того волновался, что у Императора преемники вроде бы есть, а вроде и не совсем. Кто, как не Хатепер! Но дядю решение тяготило, как тяготила и возможная реакция племянника. Он выражал сожаление, что церемония назначения прошла уже после отбытия царевича в Нэбу – Император долго колебался. Ренэфу было безразлично. Раньше он бы, наверное, ужасно оскорбился, счёл, что его отодвигают, исключают из жизни императорской семьи, или что-то в таком роде… но сейчас не испытывал по этому поводу совсем ничего. Случилось то, что должно было – и хорошо.

Были в письме слова, которые взволновали его гораздо больше, чем новости престолонаследия.

«… я не знаю, когда мы свидимся снова, и представится ли мне случай сказать тебе это лично. Я горжусь тобой, как собственным сыном, и сделаю всё, чтобы защитить тебя и Анирет. На это сейчас брошены все мои силы. Я верю, что Боги позволят мне заслонить вас. Помни, что ты не один…»

Перечитывая эти строки, Ренэф ловил себя на неприятном ощущении: Хатепер как будто прощался с ним. Напрямую этого нигде не говорилось, но чувство было острым, тяжёлым. Пожалуй, нужно будет всё же направить ответ, а точнее – вопрос: что там, хайту побери, творилось в столице, и почему он знал так мало?! Ну не уехал же дядя лично разбираться с эльфами, в самом деле? Уж точно не теперь, когда стал наследником трона! В Таур-Дуат, в конце концов, хватало послов, а вот наследников – нет.