Книга Выбор богов. Книга 3, страница 135 – Анна Сешт

В последнее время новости были одна хуже другой, и не только о новых жертвах охотника. После того, как Таа нарушил приказ Великого Управителя и получил заслуженное наказание, старик Минкерру как будто стал доверять ему меньше. Это действительно угнетало.

После Разлива Владыка наведывался в храм и о чём-то долго говорил с Верховным Жрецом, но детали этого разговора Минкерру не счёл нужным сообщить ни Кахэрке, ни Таа. Зато он объявил, что Дом Владык снимает все обвинения с общины северного храма, и что вскоре, когда это будет безопасно, жрецам будут возвращены их титулы, а сам храм будет оживлён.

«Когда это будет безопасно…» Именно так и сказал старик, передавая слова Императора. Но все понимали, что он имел в виду: когда будут наказаны те, кто стоит за убийством наследника трона.

Снятие обвинений бросало тень на казнь Перкау, ведь он оказался не мятежником. Однако никто не отменял его связи с запретным культом и, прежде всего, того, что он пытался убить Таа. Бальзамировщик снова похвалил себя за мудрость – вовремя он спровоцировал нападение… И всё же, теперь его личное отношение к смерти Перкау не было столь однозначным. Нести бремя вины он не хотел, потому как понимал свои цели и не отрекался от них, но всё же на сердце было неспокойно.

Спустя некоторое время после визита Владыки, Минкерру отослал Кахэрку с каким-то делом. Старик и так поручал ей немало, но здесь взаимосвязь между поручением и тайным разговором с Императором была для Таа уже очевидна. И снова Верховный Жрец не счёл нужным поделиться деталями со своим возможным преемником.

Если, конечно, Таа всё ещё оставался таковым… И вот эта мысль беспокоила его гораздо сильнее прочих – сильнее охотника, идущего по следу убийц царевича, сильнее возрождающегося культа Владыки Каэмит, сильнее даже, чем немилость Амахисат. Высокое назначение, которого он ждал так долго, ускользало. Неужели старик о чём-то догадывался?..

Всё то время, которое он не проводил в отправлении ритуалов – а ему часто приходилось занимать там место Минкерру, поскольку сам Верховный Жрец был уже совсем немощен – Таа посвящал медитациям и молитвам, уже личным. Он пытался прозреть собственную судьбу, пытался понять, чего от него хотел Ануи. Ведь кому бы он ни служил на земле, его служение Стражу Порога оставалось самым главным, составляя смысл и основу его существования. Со своими братьями и сёстрами по культу он уже почти не общался вне обрядов, а новости, относящиеся к жизни столицы и Империи вообще, перестали интересовать его. Он и так знал больше, чем многие здесь, и случись что совсем уж необычное – его уведомят.

Так и произошло, потому что Первый из бальзамировщиков призвал его.

Таа вошёл в покои Минкерру, с поклоном произнёс полагающееся приветствие. Всё-таки удивительная воля была у Верховного Жреца. Тело давно уже должно было отказать ему, разум – и подавно, однако он был жив и мыслил ясно. А ведь он занимал этот пост ещё при Владыке Меренресе! И на Западный Берег, похоже, пока не собирался, хотя передвигался уже разве что не со слышимым скрипом.

Сегодня старик не казался живее или здоровее, чем обычно, нет. Но было что-то такое, что Таа заметил сразу. Казалось, Минкерру наполняло некое особенное предвкушение, воодушевление, и в бездонных чёрных глазах, в которых обычно обретались тени Западного Берега, сегодня плясали искорки.