Книга Выбор богов. Книга 2, страница 46 – Анна Сешт

В её словах была истина. Но Ренэф понимал теперь гораздо больше о том, кем он был.

— Я – Эмхет, один из хранителей божественного Закона на земле. Я – воин Таур-Дуат. Но я – не будущий Император.

— Молчи, прошу! – Амахисат отшатнулась, глядя на него со смесью гнева и неприятия – неприятия не его, но происходящего. – Ты сам не знаешь, о чём говоришь. Буря пройдёт, и вернётся ясность. Не упорствуй в своих заблуждениях. Да, тебе придётся ответить, но то, о чём ты говоришь сейчас от отчаяния… неслыханно. Ты – единственный сын Владыки. Тебе однажды придётся принять бремя власти. Такова воля Богов. Для того ты родился.

Идти до конца…

— А если не для того?..

Глаза царицы сверкнули как лезвие меча, но в следующий миг взгляд смягчился.

— Ты не знаешь, какая Сила заключена в тебе, молодой сокол Ваэссира, – проговорила она с нежностью, с той уверенностью, которой уже не было в нём самом. – А я знаю точно, что испытания не могут сломить тебя. Что однажды ты станешь именно тем, кем должен. Я уничтожу твоих врагов – незримых, тех, против кого ты не сможешь выйти с мечом, – проговорила она, садясь рядом с ним, кладя ладони на его плечи и глядя в глаза. – Не чтобы унизить тебя, нет… А потому же, почему ты изначально отправился в земли Лебайи, – в её голосе зазвенели нотки стали. – Потому что никто не смеет посягнуть на золотую кровь и выжить. Память о них будет стёрта в веках.

Ренэф смотрел на неё и понимал, почему Мать-Гриф издревле была покровительницей цариц Обеих Земель. Священная птица Аусетаар была даже опаснее сокола Ваэссира…

— И потому что я люблю тебя больше всего на свете, – мягко добавила Амахисат, поднимаясь и увлекая его за собой. – А теперь, – она чуть улыбнулась, – снимай уже свой доспех и отправляйся в купальни. Придворные ожидают увидеть своего царевича в полном блеске. Горечь наших поражений мы не делим с народом. А вечный камень сохраняет память только о наших победах.

* * *

Беседуя с кем-то из гостей, решая попутно что-то из наиболее срочных вопросов – а без них, увы, не обходился ни один пир, – Хатепер наблюдал за племянником. Ренэф, облачённый в длинную схенти с золочёным поясом, в традиционное ожерелье с лазуритовыми скарабеями и диадему со змеедемоном-защитником, блистал, как и подобало царевичу. В конце концов, пир был в его честь, и Амахисат добилась того, чтобы всё было сделано как можно лучше.

Сама царица буквально сияла, притом сегодня не только красотой и изысканностью, но и радостью. Этой радостью она озаряла всех вокруг, точно божественным благословением. Да, пожалуй, единственным из живущих, кто заставлял её сиять от счастья, был её сын. И вот теперь время страхов и тревог прошло – он вернулся домой живым, пусть победа его и была неоднозначной.

Хатепер не мог не отметить, что за те несколько месяцев, которые Ренэф провёл вдали от дома, юноша изменился. Поугас задор – жаль, ведь он ещё так молод. Но зато появилось больше уверенной стати. Его всегда отличали крепкое телосложение, красота и сила его предков, но теперь казалось, что даже рисунок мышц стал более выраженным, и браслеты выше локтя подчёркивали, как ещё больше налились мощью руки. Не укрылись от Великого Управителя и новые шрамы, но царевич носил их, как и все воины, с гордостью. Хатепер всей душой благодарил Богов, что хранили его близких, что уберегли племянника даже там, в тисках вражеского замысла. И что покушение не увенчалось успехом – хвала прозорливости царицы, не забывшей ужасы войны, постаравшейся предусмотреть всё, даже немыслимое.