Книга Выбор богов. Книга 2, страница 117 – Анна Сешт

Его жуткий гость никуда не исчез.

— Ты отдал приказ убить меня в песках? Твой род желал мне смерти и забвения?

Этот голос вторгался в его разум, едва не раскалывая хрупкий сосуд черепа.

— Будь милостив ко мне, Страж Порога… – выдохнул Каэб последние слова молитвы к Ануи и пал ниц. – Я отдал… Но не на забвение, нет! Господин, твоя смерть должна была быть лёгкой! Ради будущего Обеих Земель…

— Виновны.

— Я…

— Ты ответишь пред Богами сегодня.

Каэб приподнялся, с ужасом глядя на восставшего из небытия мертвеца. Хэфер Эмхет, которого он знал, никогда не был таким! Мягкий, дипломатичный… слишком мягкий, чтобы повести народ против Данваэннона. Нет… Перед Каэбом стоял не Хэфер, но жуткое воплощение последней воли умирающего царевича, его боли и ненависти к предателям – создание, посланное Богами, чтобы покарать убийц…

В горло словно насыпали сухого песка. Жар стал так силён, что Каэб уже едва мог дышать.

Гость поднял руку с жезлом, указывая на стол у ложа, где лежали писчие принадлежности. Глаза зверя полыхнули алым, отражая пламя в глазах хозяина.

– Пиши свою волю, последний приказ. Весь род Эрхенны, все, кто может держать оружие, пойдут на новую войну и живым щитом будут прикрывать войско Императора. Вы хотели этой войны. Таков мой приговор.

— Прошу… Не губи весь род, дай им искупить!..

— Пиши!

Он умолял, просил о прощении, но воля, плавившая его нутро, была непреклонна. Пошатываясь, Каэб поднялся, прошёл к столу, дрожащими руками разгладил лист бумажного тростника и развёл краску. Слёзы выжигали его глаза, когда он подписывал приговор своей семье, уже зная, что не уйдёт живым, что мертвец заберёт его с собой… что псы Ануи встретят его не добрыми стражами, проводниками душ, но чудовищами, терзающими самую его суть…

Потому что он сам отдал приказ о предательском нападении и убедил остальных, что так нужно. Потому что он подготовил Метджена, раздул жар его амбиций, закалил его намерение прекрасными обещаниями, убедил, что служение новому будущему Обеих Земель важнее старой дружбы, цена которой – пара медяков. Метджен стал клинком рода Эрхенны.

И жуткий посланник Богов знал всё это – знал так, как не знал живой Хэфер, веривший своим телохранителям.

Когда дело было сделано, вельможа снова преклонил перед гостем колени и передал свиток.

— Кто ещё, по-твоему, должен последовать за тобой?

Каэб поднял взгляд, погружаясь в огненную бездну, чувствуя, будто его плоть начинает тлеть, но по-прежнему не в силах отвести взгляд от жуткого мёртвого лица и пламенеющих глаз. Спасёт ли его это последнее признание там, на Западном Берегу?..

— Кто?! – проревело пламя, многоликим эхом отдаваясь внутри него.

Хрипло он прошептал несколько имён… И лишь одно, самое главное, ему хватило сил сохранить, когда жар охватил его кости, и собственная плоть, оплавляясь, запечатала его рот…

— Павшие искупят преступление и будут прощены. Выжившим будет дарована моя милость.

Той же ночью слуги, встревоженные странными звуками и голосами, поднялись в покои своего господина, но обнаружили лишь его изуродованные останки.

В мёртвой руке, нетронутой пламенем, был зажат свиток бумажного тростника, запечатанный личной печатью Каэба из рода Эрхенны.

* * *

Говорили, что боль очищает, перековывает заново.