Книга Выбор богов. Книга 1, страница 89 – Анна Сешт

— Очень нравится. Поначалу привыкали, да и страшно было вот так свою жизнь менять. Но теперь, думаю, многие сложности позади, – Никес чуть улыбнулся, вспоминая, каким уютным стал дом благодаря стараниям госпожи Алии – словно и не принадлежал никогда другим людям. – Они верны тебе, господин мой царевич, – добавил он, посмотрев на своего спутника. – Как и мы.

Сын Солнца кивнул.

— Знаю, Никес. Поэтому никогда не забуду вас и этот город, как бы мой путь ни сложился дальше.

— Ты… Мы можем надеяться, что ты ещё вернёшься сюда, господин? – спросил Никес, в очередной раз понимая, что уже просто не представляет, какой будет Леддна без Сына Солнца. Со дня на день царевич должен был уехать, возможно, навсегда…

Рэмеи чуть улыбнулся – как показалось командиру стражи, с некоторой печалью.

— Мне бы этого очень хотелось… Идём дальше. Хочу обойти как можно больше, пока Ладья Амна не поднялась.

К вратам акрополя они возвращались в молчании.

— Сейчас, господин, – тихо напомнил Никес, когда они вышли к началу тропы, спускающейся к нижнему городу.

— Что сейчас?

— Ну… крикнуть хорошо бы сейчас.

— А! – рэмеи тихо рассмеялся и окинул взглядом спящий город, скрытый в ночной дымке. В его взгляде была гордость и почти нежность. То, что судьба Леддны была ему не безразлична, Никес понял уже давно. Но кажется, царевич ещё и по-своему полюбилгород.

«Всё спокойно!»

Сильный голос Сына Солнца прокатился над тропой, подхваченный эхом где-то на улицах, как будто Леддна отозвалась ему. Было в этом что-то правильное и глубоко символичное – как мистическое заверение в том, что и впредь всё здесь будет хорошо. Спокойно.

Они отозвались, пришли той же ночью – молча собрались в одном из молельных дворов в ожидании своей участи, уставшие, бесстрастные. Что-то похожее на страх проявили только самые молодые, послушники – юноша и девушка, да и те не отступали, только тесно прижались друг к другу. Трое жрецов – двое мужчин и одна женщина – да двое послушников, вот и вся община мятежников, которую Хархафу оказалось обнаружить не под силу. Были ещё Перкау и Лират… И загадочная женщина, осквернившая останки наследника. Восемь, всего лишь восемь!.. Ввосьмером они удерживали этот храм от разрушения, и ввосьмером едва не обернули Владыку против жречества Стража Порога!.. Глядя на них, Хархаф с трудом мог представить, как им вообще удалось то, что удалось. Но сейчас они точно лишились души и воли – без Перкау, без Лират, в преддверии того, что было почти равно уничтожению их храма.

Он обвёл всех усталым взглядом и сухо уточнил:

— Больше никто не придёт?

— Больше никого нет, – ответил один из жрецов.

— Что с Лират? – спросила женщина.

— Она… ушла, – ответил Хархаф, вспоминая шелест лёгких крыльев смерти в покоях подготовки.

Они поняли то, что стояло за его словами, – видимо, и к этому Лират их готовила. Никто не выразил ни протеста, ни удивления.

— А мы? – спросил второй мужчина.

— Вы отправитесь с нами в столицу, к Первому из бальзамировщиков, – ответил Хархаф. – А пока я прошу передать мне ваши амулеты, знаки вашего посвящения. Владыка даровал ваши жизни мудрейшему Минкерру. Но ваше служение Стражу Порога окончено.

Они медлили, цеплялись за последнюю нить – за то, что составляло для них смысл жизни.