Книга Выбор богов. Книга 1, страница 163 – Анна Сешт

И вспомнила ту, другую жизнь, формы которой пока не знала, но сохранить которую было так важно.

А потом зеркало вод точно подёрнулось рябью, и образ начал ускользать. Она больше не могла достигнуть его. И, безголосая, она отчаянно звала его…

* * *

Той же ночью Тэра впервые почти очнулась. Хэфер был вне себя от радости. Но его имя в её устах было едва слышным эхом, шёпотом в бреду – до конца девушка так и не пробудилась. Берниба вливала в неё свои снадобья, пыталась сберечь угасающие искры жизни, а потом сокрушённо покачала головой:

— Твоя воля держит её, господин мой Хэфер Эмхет. Надолго ли хватит тебя, я не знаю.

— Хватит на столько, на сколько нужно, – ответил царевич, сжав любимые хрупкие плечи, жадно прислушиваясь к её прерывистому дыханию.

Берниба провела ладонью над жрицей, положила руку ей на живот. Тело девушки дёрнулось, инстинктивно сжалось, точно пыталось защитить плод.

— Удивительно, что живы пока они оба…

Хэфер не ответил. Думать о том, что чудо их любви ослабляет Тэру, он не хотел.

— Верни её, – голос Сехира звучал как глухой рык. – Ты должна её вернуть!

Берниба отняла руки и тихо зашептала молитву Ануи.

…Часы мучительно складывались в дни. Иногда Тэра всё так же почти приходила в себя, но чем дальше, тем реже вспыхивала надежда. Хэфер не отлучался от неё больше необходимого. Если бы не Сехир, царевич забывал бы и есть.

Позволяя Бернибе исцелять Тэру – точнее, не давать её жизни угаснуть, – он сам поил жрицу, сам омывал её тело и расчёсывал её потускневшие волосы, в которых почти уже не осталось золота. Его руки знали, помнили её всю, и потому он чувствовал, что плоть супруги неумолимо тает, точно иссыхает в сковавшем её… даже не недуге – умирании, которое они сумели лишь отсрочить, мучительно растянуть, но не прекратить.

Страх, поселившийся в Хэфере, креп, запустив когти в сердце, сжав горло змеиными кольцами. Царевич боялся засыпать, боялся упустить Тэру, и его сон был поверхностным и тревожным. Вся его воля была направлена на то, чтобы удержать её на Берегу Живых. И каждую ночь Хэфер резко просыпался в ужасе, когда ему казалось, что она перестала дышать…

Днями же тихо, вполголоса царевич рассказывал своей жрице, как заберёт её в столицу, как откроются для неё все храмы, как всё, о чём она мечтала, станет возможным. Для неё – и для себя – Хэфер вспоминал дни, которые они провели вместе, разговоры, которые вели, сожалея, что они позволили себе узнать друг друга так поздно. Слышала ли его Тэра хоть немного, царевич не знал. Но что не слышал разум, то должна была слышать душа.

Течение времени он осознавал только по приходам Бернибы да по тем моментам, когда верный Ануират напоминал о необходимости трапезы. Сменяли друг друга псы-стражи, но не оставляли Тэру без своего внимания. Несколько священных зверей Ануи всегда оставались рядом с ними.

Всё слилось в один непрерывный жуткий сон, от которого они никак не могли очнуться. И в этой нескончаемой ночи Хэфер думал о том, которую цену готов был заплатить, только чтобы всё исправить. Лишь одна мысль не приходила ему ни разу – мысль о том, что, возможно, лучше бы они никогда не встречались.

А Боги по-прежнему не отзывались на молитвы, точно всё уже было решено…

Своё исчезновение Секенэф подготовил и обосновал. По крайней мере, его отлучка не вызвала ни у кого во дворце изумления – Император отбыл в недолгое паломничество, чтобы очистить своё сердце и мысли перед Ритуалом Разлива. Сопровождали его только Живые Клинки.