Книга Выбор богов. Книга 1, страница 132 – Анна Сешт

Переодевшись и собираясь уже кликнуть телохранителей, дипломат понял вдруг, что у него совершенно нет сил на новый допрос. Сев за стол, он опустил лицо в ладонь, другой поглаживая ларец, в который только что положил письмо.

Что-то ускользало от него, терялось из виду. А чувство некоей глубокой неправильности точило его разум.

«Успокоиться, отстроить сознание, – мысленно велел себе Хатепер, привычно напоминая, как делал в моменты своей слабости: – За тебя твои дела сделать некому».

Сердце вдруг кольнуло так, что он охнул, схватился за грудь. В глазах потемнело, и дыхание перехватило. Кровь стучала в висках армейской конницей.

Сколько это длилось, Хатепер не знал. Как только он сумел сделать вдох – тотчас же позвал личного слугу, велел принести успокоительное снадобье. Слуга посмотрел на него со страхом, но задавать вопросов не стал – кинулся за тем, что просили. Усмиряя дыхание, дипломат посмотрел на свои руки – не показалось, они и правда дрожали.

«Рановато сказываться возрасту… А для колдовства слишком сильна защита…»

Слуга вернулся с одним из лучших дворцовых целителей, приставленных к императорской семье. Хатепер напомнил себе отблагодарить его при случае.

Целитель тщательно осмотрел дипломата, приготовил снадобье.

— С телом всё хорошо, вот только утомление сильное, – сухо сказал он и не преминул скорбно добавить: – Слишком уж часто Эмхет уповают на свою золотую кровь. А кто же будет помнить о сосуде смертной формы? О хрупком сосуде, нуждающемся в заботе и внимании своего хозяина.

Великий Управитель не спорил, кивал, послушно пил снадобье и чувствовал, что ему стремительно легчает – словно и не было только что никакого приступа.

А потом в кабинет, отбивая поклоны, ворвался рэмеи, в котором Хатепер узнал одного из личных слуг Императора. И совершенно не удивился.

— Мой господин, прости покорнейше за вторжение… Владыка желает видеть тебя. Прямо сейчас.

Как только Хатепер переступил порог личных покоев Императора, Секенэф отдал приказ не терпящим возражений тоном:

— Все прочь. Позову после.

Возражать пытался только целитель, но и ему пришлось уступить. Лишь Восемь Ануират высились вдоль стен безмолвными статуями.

Хатепер с тревогой смотрел на брата – жёсткого, невозмутимого, но бледного, как льняное покрывало на его ложе, с которого он отдавал приказы. Когда все вышли, Император позволил себе откинуться на подушки, некоторое время молчал, закрыв глаза – не то собираясь с мыслями, не то давая себе отдых.

— Что случилось? – с участием спросил Хатепер и сел рядом с ним, пряча нарастающую тревогу. – Я не помню, чтобы здоровье подводило тебя… – он осторожно взял Секенэфа за руку – пальцы были холодными.

— Здоровье и не подвело. Золотая кровь… – выдохнул Император. – Мне было видение.

— Видение, способное уложить Владыку Эмхет? – невесело усмехнулся дипломат.

Секенэф сжал его руку так, что заныли кости.

«Что ж, по крайней мере, силы Владыке по-прежнему не занимать…»

— Ты должен был почувствовать… И я уверен, что Анирет и Ренэф – тоже… Все мы…

Хатепер вспомнил свой давешний приступ, который не мог связать ни со здоровьем, ни с враждебным колдовством.

— Что ты видел? – мягко спросил он.

— Тени некрополей… пламя в святилище… Моего Хэфера, – голос Императора, звучавший так уверенно, под конец надломился. – Я нужен моему сыну.