Книга Выбор богов. Книга 1, страница 119 – Анна Сешт

А потом перед ним разверзлась буря. И в глубине, в невидимом пока сердце этой бури, бил отяжелевшими крыльями золотой сокол, проигрывавший неравную битву…

* * *

Пламя взревело, прокладывая пылающую преграду между царевичем и Ануират. Какой-то частицей своего сознания Хэфер решил, что совершенно не желает сжечь этот храм, не желает противостоять Стражу Порога. Но огонь ему едва подчинялся – защищающий огонь.

Боль означала жизнь.

Он был всё ещё жив. Но было так больно, что Хэфер едва осознавал себя, стоя в сердце огня и каким-то образом – всё же вне его.

Ритуал в песках отчётливо развернулся перед его внутренним взором…

Внезапно поднялся ветер, в считанные мгновения обратившийся в ревущую песчаную бурю. Шторм бушевал за пределами ритуального круга, но был не в силах ворваться внутрь.

Барабан неожиданно выскользнул из рук Хэфера на песок. Непосильная ноша навалилась на него, пригибая к земле, заставляя пасть ниц. Его лицо вдруг оказалось слишком близко от огня – ещё мгновение, и плоть начала бы плавиться, – но он не мог отстраниться. И там, в пламени, он увидел будто бы своё отражение. Или это был не его лик, чужой, незнакомый и жуткий?..

И совсем как тогда его плоть, так бережно восстановленная жрецами Ануи, подвела его, начав крошиться. Вновь он ощутил, как кости рассыпа́лись в крошку под колесницей. Части его тела, воссозданные бальзамировщиками, плавились в первородном огне, разрушались…

Хэфер инстинктивно вскинул руки, защищаясь, и краем сознания удивился, что всё ещё мог сделать это, что его пальцы всё ещё сжимают жезл. У него всё ещё была смертная форма.

Сквозь боль и яркое живое воспоминание о ритуале пришло и новое осознание: не Сатех плавил его плоть и крушил кости; не Сатех лишал опоры его разум…

Ануират, вынудившие его сражаться, не набросились на него, убоявшись его огня. Но они сделали то, что было им по силам.

Нить за нитью они расплетали сотканный волей Ануи узор, шаг за шагом поворачивая вспять всё то, что сделала Тэра…

Крик его гнева смешался с рёвом пламени, и буря, рождённая от его ярости, поглотила его…

* * *

Тэра потеряла чувство реальности. Плыли размытыми тенями священные изображения на стенах. Неслись рядом силуэты псов, по правую руку – старый друг, погибший в песках, по левую – могучее существо, не то пёс, не то рэмеи, подхватывавший её и поддерживавший, когда она спотыкалась. Боль и ужас гнали её пламенным хлыстом – вперёд, глубже в храм, без всякой мысли о благочестии и благоговении, в самое сердце святилища.

Последняя дверь оказалась заперта, но она подалась под ударами плеча Сехира, распахнулась. А за той дверью…

— Нет!!! – пронзительно закричала Тэра, и весь её ужас был в этом крике, в мощном порыве её воли.

Чёрные тени метнулись мимо неё, сбивая с ног старейшин, – страшных, изменившихся, вершивших дело настолько жуткое, что жрица не могла и помыслить о таком. Но одна из них обернулась, обретая вдруг знакомые черты… и в следующий миг усмиряющий речитатив полился сумеречным холодом. Псы заскулили, отступая за спину Тэры, прячась за неё и точно извиняясь, – они были не в силах противостоять заклинанию, произнесённому устами Верховной Жрицы Ануират.

— Нет… – выдохнула Тэра, сжимая кулаки, не в силах отвести взгляд.

* * *