Книга Выбор богов. Книга 1, страница 101 – Анна Сешт

Какая-то часть его разума шептала, что вот теперь пора бы по-настоящему испугаться, но он почему-то оставался спокоен. Похоже, после всего, что случилось с ним со дня той злополучной охоты в песках, он уже просто исчерпал силы бояться за свою участь. Да и правда ведь – собственная жизнь ему уже не принадлежала.

Огонёк светильника казался неуловимой искрой в окружающей тьме. Павах полностью доверился Таэху, который вёл его куда-то, ориентируясь не на зрение, не на слух, а на своё чёткое знание. «А если старик прямо здесь отправится к предкам, то и я вслед за ним – просто не выберусь», – меланхолично подумал воин, силясь разглядеть в окружающем мраке хоть что-то. Но лишь там, где отблески светильника мимолётом ложились на стены, Павах видел камень и, кажется, рисунки или надписи – времени рассмотреть не было, Таэху тянул его вперёд, безмолвно подгонял.

Темнота казалась живой и подвижной, полной образов, недоступных обычному взгляду. А возможно, это лишь его воображение рисовало проскальзывающие во мраке фантасмагорические фигуры. Где-то очень далеко капала вода, но Павах не был уверен, что ему не показалось, – уже некоторое время шелестящую тишину нарушали только звук его собственных шагов да шарканье ног старика. Таэху всё шёл, шёл куда-то, и воин давно потерял счёт времени, которое здесь, в недрах Обители, под толщей камня и земли вообще не имело никакого значения. Стены Обители находились под защитой иллюзии. Вполне возможно, что и многое другое здесь было лишь иллюзией, игрой сознания…

В какой-то момент старик вдруг остановился – так резко, что Павах, за локоть которого он держался всю дорогу, едва не потерял равновесие.

— Здесь, – вкрадчиво шепнул писец и постучал пяткой по полу.

Павах посветил вниз и увидел заготовленный костёр, основу которого составляли не сухие лепёшки, а драгоценное дерево. Он попытался осветить и стены, но старик схватил его за запястье.

— Рано. Ставь светильник, помогай разжигать.

Воин подчинился. Вскоре костёр уютно потрескивал, разгоняя темноту, обнажая испещрённые странными символами каменные стены. Ничего подобного Павах никогда прежде не видел – это совсем не походило ни на иероглифическую имперскую письменность, ни на знакомые ему храмовые рельефы, даже из числа более архаичных. Фигурки, в которых только очень отдалённо можно было узнать рэмеи и каких-то животных, не складывались для него в историю. Но при этом воин не мог избавиться от чувства, что соприкоснулся с чем-то бесконечно древним и важным. Казалось, эти пещеры были храмом, который воздвигли сами Боги – прежде, чем над святилищем поднялся храм рукотворный.

Огонь давал больше света, чем светильник. Своды и стены пещеры раздвинулись перед взором Паваха, но живая подвижная тьма клубилась у границ света, точно с любопытством наблюдала за гостями пещер, дерзнувшими посягнуть на здешние тайны.

Павах уловил запах ритуальных жреческих благовоний, пока ещё слабый. Обернувшись к своему спутнику, он увидел, что Таэху подсыпа́л что-то в костёр.

— Тебе потребуется вся ясность твоего внутреннего взора, – сказал старик в ответ на его безмолвный вопрос и ворчливо добавил: – Дело было б легче, будь ты жрецом, хоть бы плохоньким, но уж как есть. Попробую достучаться, разбудить твоё сознание. Нужно, чтобы ты увидел.