Книга Наследники Императора, страница 159 – Анна Сешт

— Благодаря тебе – да, далеко. Если бы ты только знала, как сложно мне умерить своё нетерпение и подготовиться к грядущему бою с врагами моего трона. Глупо будет потерять жизнь сразу же после того, как она была дарована. Но однажды… – он нежно улыбнулся, – однажды и мой срок придёт… и тогда я вернусь к твоим рукам, и ты сохранишь память обо мне на века.

— Нет, я… я не хочу об этом… – прошептала жрица испуганно.

— Ты откажешь мне? – с грустью спросил Хэфер.

— Ты не совсем понимаешь, о чём говоришь.

— Такова моя воля.

— Никто в Таур-Дуат не нарушает приказ Эмхет, если только исполнить его в их силах.

— В данном случае это скорее просьба, – уже мягче объяснил Хэфер. – Когда я думаю о том, что именно ты сохранишь память о моей жизни, мне становится спокойнее. Просто поверь: это так.

— Ты не представляешь себе, как велика моя благодарность за твоё бесценное доверие… Но что если исполнить твою просьбу окажется просто не в моих силах? – спросила она печально. – К тому же я всей душой надеюсь, что ты переживёшь меня на много… на очень много лет, мой царевич.

— Ну, это вряд ли, – рассмеялся Хэфер. – Мне кажется, не так уж много лет нас разделяет. И это моё воплощение несколько… подпорчено моими врагами, а на твоей стороне – твоё целительское искусство.

Жрица молчала. Он понял, что по каким-то причинам то, о чём он говорил, было ей очень тяжело. Хэфер постарался исправить впечатление, тем более что говорить с ней хотел не только о своей смерти и о своей просьбе на будущее.

— Во время одной из наших самых первых бесед ты сказала, что хочешь, чтобы я возвращался сюда. Я тоже очень хочу возвращаться сюда снова и снова, как бы далеко ни увёл меня мой путь. Ваш храм стал мне домом.

— Я буду рада тебе здесь всегда, – просто ответила жрица.

От этих слов ему стало теплее.

— Так вам не запрещено касаться живых, если речь не идёт об исцелении? – спросил он будто между прочим.

— Нет, но… Тебе ведь известно отношение к нам. Почтение и страх, уважение и… ну что уж, некоторое отвращение. Согласно божественному Закону кощунственно осквернять тело, благословлённое дыханием Ануи. А нам ведь приходится рассекать форму, лепить её по-новому, чтобы подготовить к вечности. По сути, мы «оскверняем, чтобы освятить», – она процитировала знакомый Хэферу древний трактат о жрецах Ануи. – Запрета на касания нет… но есть нерушимая граница между нами и остальными живыми. И всегда будет.

— А что если живые сами желают приблизиться?

— Бывает и такое. Редко.

Хэфер кивнул своим мыслям и твёрдо сказал:

— Я желаю.

— Я не совсем… понимаю…

Осознав вдруг, что его хвост впервые за долгое время чуть подёргивается от волнения, царевич усилием воли заставил тело не выдавать свои чувства. Он много раз представлял, как бы осуществить это, но всё никак не решался. Произошедшее несколько дней назад дало ему понять, что он не располагал сокровищем времени. Стало быть, и хрупкую мечту откладывать было нельзя, потому что для её воплощения, возможно, просто не будет больше подходящего момента.

Медленно Хэфер положил лук у своих ног, а потом снял широкую повязку, удерживавшую его волосы, чтобы те не падали на лицо.

— Только ли видеть тебя мне запрещено? – спросил он. – Я не стану нарушать данного слова – даже случайно.