Книга Наследники Императора, страница 102 – Анна Сешт

Смерть даровала Хэферу форму, но именно Любовь сейчас помогала этой форме оживать для грядущих свершений. И как символично было то, что, выражаясь эльфийским языком, и мёртвую, и живую воду он испил из одних и тех же рук! Что ж, не просто так Страж Порога избрал Тэру инструментом для воплощения Своей воли. Она более прочих в их храме являла собой оба проявления Ануи, что был и Владыкой Мёртвых, и Хранителем Вод Перерождения.

Через несколько минут Перкау уже стучал в дверь ученицы. Тэра встретила его немного смущённой улыбкой.

— Доброго вечера, учитель.

— Доброго, девочка, – тепло приветствовал её бальзамировщик, входя.

Его взгляд упал на лиру на кровати.

— Ты не поёшь молитвы, и всё же твоя музыка – это волшебство, – произнёс жрец.

— Ты знаешь… – выдохнула Тэра, и это не было вопросом.

— О том, что ты поёшь царевичу во время ваших прогулок? – Перкау заметил, как испугано распахнулись её глаза, и заверил: – Не беспокойся, темы ваших бесед не заботят меня. Всё идёт своим чередом.

Девушка недоверчиво посмотрела на него.

— Ты не осуждаешь меня? Не останавливаешь?

— Ты достаточно разумна, хоть и недостаточно осторожна.

— Я не могла не поддержать его, пойми. Отчаяние мешало его восстановлению. И я сказала ему, что видеть меня нельзя, – поспешила добавить Тэра. – Он не видел меня, честное слово!

— Глазами – нет, – терпеливо согласился Перкау. – Но и это только пока.

— Я не собираюсь показываться ему! – возмутилась девушка. – Я же знаю, что это слишком опасно – не только для меня, но и для всех нас. И я… – она помедлила.

— … боишься разочаровать его, – понимающе кивнул жрец. – Что ж, этот страх по-своему защищает тебя. Но позволь напомнить, что и говорить с царевичем ты изначально не собиралась, – он лукаво улыбнулся. – А теперь посмотри… ни дня без беседы по душам. Однако, вы оба проявляете удивительное для молодости терпение.

Девушка залилась краской, когда поняла смысл его последней фразы, но упрямо не отводила взгляда. Перкау покачал головой.

— Я по-прежнему не осуждаю тебя, – сказал он. – В народе говорят, будто Смерть владеет нами, служителями Ануи, настолько, что и токи Жизни в нас уже не идут по-прежнему. Однако же мы любуемся красотой нашей земли, вдыхаем воздух, вкушаем пищу… и любим. Но милая, – жрец вздохнул и обнял её за плечи, – Смерть не уберегает нас от боли, которая есть непременный атрибут Жизни. И я тоже не сумею уберечь тебя. Огонь Жизни иногда пылает так ярко, что способен не только обжечь, но даже расколоть смертную форму.

Тэра спрятала лицо на груди Перкау.

— Мне больно не видеть его, – шёпотом призналась она.

«А ведь будет ещё больнее», – с горечью подумал бальзамировщик и как можно мягче сказал:

— Однажды он вернётся в столицу и позже, дайте то Боги, благополучно взойдёт на трон. Нам просто не будет места в его жизни. И, возможно – пусть даже не сразу, а спустя много лет – но он всё же забудет этот храм.

— Когда он забудет храм, я буду уже так далеко…

Сердце Верховного Жреца сжалось, но это лишь укрепило его в своём намерении.

Да, он знал, какой попросит награды. И будь что будет, по воле Ануи…

⁂

Месяц в Обители Таэху для Паваха стал настоящей пыткой и тянулся, как целая вечность. У Анирет почти не было времени ни на что, кроме её обучения, и совсем редко она улучала минутку, чтобы проведать воина и немного поговорить. Она ничего не сообщала о том, чем именно здесь занималась, только осведомлялась о его самочувствии. Благодаря местным целителям чувствовал себя Павах действительно немного лучше – физически, но не разумом и сердцем.