Книга Белый маг, страница 62 – Дейлор Смит, Николай Иванников

— Потому и кланяются в землю, что хотят, чтобы так все и дальше оставалось, — пояснил я. — К тому же выглядим мы не очень дружелюбно.

Для человека несведущего вид у нас и впрямь был диковатый, если не сказать сильнее. Светящийся голубым призрак, растрепанная рыжая девица с завязанными между ног юбками и огромный парень в странной одежде, шпагой на боку и огромным мечом за спиной. Должно быть, мы казались этим крестьянам какими-то зловещими колдунами.

— Здоровы будьте! — сказал им Тихомир, когда мы поравнялись с телегой и остановили лошадей. — Что за весь такая там впереди, люди добрые?

— Так эта весь Соломянкой зовется, боярин, — не очень смело отозвался один крестьянин, тот что казался постарше всех. — Мы сами оттудова и будем.

— До Лисьего Носа далече? — спросил я.

Наверное, мой говор показался крестьянину не совсем внятным, потому что он наморщился, помолчал немного и затем вскинулся обрадованно.

— Так ты про город говоришь! Если медлить не станете, то вскорости стены его увидите. Мы и сами туда поспешаем. Я бы с охотой проводил, но вы на своих скакунах пораньше нашего поспеете. Вот прямо по этой дороге и езжайте, да никуда с нее не сходите. Где развилки будут, везде выбирайте правый путь. А мы за вами поторопимся. И сами не хотелось бы в чистом поле ночь встретить.

— А что ж вы дома в Соломянке-то не переночуете? — полюбопытствовал я. — А с утра бы в Лисий Нос и отправились.

Крестьянин глянул на меня как-то растеряно, потом покосился на своего спутника, оглянулся на баб за спиной и наконец всплеснул руками:

— Да бог с тобой, княже! — воскликнул он. — Кто же на седмицу решится в Соломянке оставаться⁈ — он перекрестился. — Весь народ уже загодя в Лисий Нос перебрался, кто-то еще и в пятницу успел уехать. Народ у нас может и не шибко умен, но и не настолько глуп, чтобы на седмицу в Соломянке ночевать!

Нахмурившись, я непонимающе помотал головой.

— Постой… Не пойму я тебя что-то. Ты же только что сказал, что вы и сами из Соломянки. Так отчего ж вы там оставаться боитесь? В родном доме-то⁈

Тут в наш разговор влез второй крестьянин, который до этого момента стоял молча и только наминал в руках кургузую шапку.

— О-о-о, да ты, видать, издалека в наши края пожаловал, княже! — нараспев протянул он. — И знать ничего не знаешь о тех делах, что уже с самой весны творятся в наших местах.

— Цыть, Малюта! — прикрикнул на него старший. — Не с тобой сейчас княже разговоры разговаривает про дела наши… А дела нынче такие, что как только снег сошел, да трава на полях-лугах зазеленела, так стала в Соломянке скотина пропадать. Поначалу по ночам прямо из хлевов пропадала. Заглянут хозяева поутру в хлев, а там коровы не хватает, или бычка, или козочки. Поначалу думали, что завелся в веси нашей какой-то воришка, которому у своих же воровать не стыдно. Даже вече большое собрали, где во всеуслышание объявили, что тому, кто таким делом позорным занимается, лучше признаться сейчас и покаяться. Потому как рано или поздно, но народу все станет известно, и тогда плохо придется разбойнику…

— Но никто, понятно дело, не признался! — вставил свое слово нетерпеливый Малюта, за что сразу же получил добрый подзатыльник от притихшей за его спиной бабы — дородной тетки лет тридцати с пухлыми увесистыми ладонями. Жена, должно быть, его.