Онлайн книга «Вепрь»
|
Когда пришла тетя Рая, битва в покер была в разгаре. — Быстренько, миленькие мои, быстренько! — шумела тетя Рая. — Мне надо ещё успеть разогреть плов и пообедать! От неё пахло морозом, мокрым снегом и больницей. Под усыпанной снегом шубой у неё был белый халат и два свитера. — Давай, Алексей, готовься. Серёжка, неси шприцы. А ты, кстати, почему не в школе? Филонишь? Мой дуралей тоже сегодня не пошёл. Горло, кричит, болит, ухо стреляет и температура высокая. Я ему поставила градусник, потом захожу, а он его об одеяло натирает. Ах ты, балбес, говорю, ну-ка сейчас же вставай и шуруй в школу! А потом подумала и махнула рукой — чёрт с тобой, сиди дома. На улице мороз страшенный, ветрище, не дай Бог и вправду прихватит. Сделав укол, тетя Рая ушла домой обедать. Наигравшись в карты, они тоже пообедали вчерашним борщом, дружно выпили по кружке молока и решили вздремнуть. — Надо позвонить маме на работу, — вспомнил Сережка, забираясь под одеяло. — Пусть на обратном пути купит масла. Надо же отдать Серосовиным… Папа провёл рукой по его волосам. — Мама сказала, что сегодня задержится, — сообщил он. — У неё много работы. — Всё равно надо позвонить… — Позвонишь. Спи. Проснувшись, он первым делом подбежал к окну и раздвинул шторы. Термометр за стеклом показывал тридцать пять градусов мороза. Ветер стих, и все на улице было белым и застывшим, только искры плясали на снегу, отражая лучи низкого дремлющего солнца, замершего в безоблачном небе. Где-то похоронно загудел невидимый реактивный самолёт, разом поглотив все остальные звуки, и стало словно бы даже темнее. Как всегда, от самолётного гула у Серёжки неприятно сдавило грудь. Задернув шторы, он быстро отошёл от окна. — Я тоже не люблю этот звук, — услышал он и повернулся. За спиной стоял папа с книгой в руке: он, видимо, услышал шуршание раздвигаемых штор и заглянул сюда. — Действительно мерзкий звук, правда? — подойдя к окну, папа опёрся о подоконник рукой. — От него всё внутри леденеет, а когда он стихает, словно из глубины выныриваешь и начинаешь удивленно озираться, как будто ищешь кого-то… Не знаю, может, это только у меня такое ощущение? — У меня тоже, — отозвался Серёжка. Растёр пальцами слипающиеся глаза. — Пойду позвоню маме, — сказал он. — Пусть купит масла, надо же Серосовиным отдать. Трубку на том конце провода сначала долго не брали, а потом подняли, но говорили куда-то в сторону. Наконец женский голос сказал: — Да, слушаю… Это была не мама. Серёжка знал ту женщину — он не однажды был в маминой конторе и знал многих. — Здравствуйте, тетя Вера. А маму можно? — Это ты, Серёженька? Здравствуй-здравствуй. А она уже ушла, мутер твоя, отпросилась сегодня пораньше. А ты что хотел, Серёжа? — Да нет, тёть Вер, ничего. Мне мама была нужна. — Ушла-ушла, уже минут сорок как ушла. Должна уже быть дома… — Ничего не понимаю. — Сережка недоуменно посмотрел на отца. — Тетя Вера Ложкина сказала, что мама уже давно ушла, а тебе мама сказала, что сегодня задержится… — Да, в самом деле странно, — опустил почему-то глаза папа. — Наверное, обстоятельства изменились и у мамы какие-то срочные дела. Ты ведь знаешь нашу маму. Вот, помнишь, и в прошлый раз… — начал он и осёкся, закусив губу. Про какой "прошлый раз" он хотел сказать, Сережка так и не понял. |