Книга Вепрь, страница 167 – Николай Иванников

— Вы не желаете быть первым?

— Нет! — выкрикнула Тонечка, теребя в руках бумагу.

И сразу же замолчала. На неё, впрочем, никто не обратил внимания.

— Что ж, если не желаете, первым буду я.

Он со сладкой улыбочкой поднял револьвер и приставил к виску.

— Смотрите на меня, Валерий Анатольевич, — сказал он, — смотрите. Только благодаря вам и вашим приятелям я стал тем, кем и являюсь сейчас. Не знаю, хорошо это или плохо, что меня называют Вепрем, но в любом случае мне нравится быть Вепрем… Не отводите глаза, смотрите, как я это сделаю…

Не убирая с лица сладкой улыбочки, он мягко спустил курок.

Тонечка захрипела.

Валерий Анатольевич зажмурился и отшатнулся.

А Вепрь облегченно вздохнул, подкинув, перехватил «кольт» за ствол и протянул его Курженко.

— Ваша очередь. Ко мне Господь сегодня благоволит.

Валерий Анатольевич стал белым как мел. Трясущимися руками он принял «кольт» и, держа его, осторожно, как хрустальный, поднес к лицу. Провел по его поверхности кончиками пальцев.

— Не волнуйтесь, — сказал Вепрь, — система надёжная, осечки не будет. Можете крутануть барабан ещё раз, если желаете.

Курженко тяжело поднялся с узла. Прикрыв глаза, поднес «кольт» к голове.

Тонечка смотрела на него снизу вверх глазами, полными ужаса.

— Смелее, — подтолкнул его Вепрь. — Если ваша вина действительно так ничтожна, как вы утверждаете, то Бог, я думаю, это учтет.

Лицо Валерия Анатольевича стало серым и сморщенным. Он напрягся.

— Прощайте, — негромко, с неожиданной злостью в голосе сказал вдруг Вепрь. — Передавайте привет Витьку.

И он резко направился прочь из комнаты. Не успел он сделать и двух шагов, как громыхнул выстрел.

Он увидел, как на рукав его дорогого кашемирового пиджака упали и сразу же впитались брызги крови.

Вой подраненного оборотня завершил эту сцену — Тонечка, захлебываясь в крике, упала на колени перед рухнувшим на пол телом мужа…

* * *

Узкие улочки городского «шанхая» были пустынны в этот час. Он проехал мимо свежевыкрашенной колонки, из которой две говорливые старушки набирали в мятые ведра воду, свернул направо и спустя минуту остановился у темного, вросшего в землю домика.

Когда-то давно здесь жил один бравый старичок, который сдавал пустующую комнату нуждающимся студентам. Потом судьба свела его с человеком, которого звали Янсон (было это прозвищем или настоящей его фамилией, старичок так никогда и не узнал). Янсон предложил ему деньги, небольшие, правда, но одинокому пенсионеру сумма казалась солидной. Договор между ними был таков: Янсон ему деньги сейчас, а старичок оставляет ему дом после своей смерти. Родственников у хозяина не было, так что проблем особых не ожидалось.

Вскоре после этого старичок умер. Тихо и без мучений — просто не проснулся однажды утром.

Соседские старушки перешептывались, искоса поглядывая на появляющегося время от времени на улице Янсона: специально, мол, уморил деда и врачам заплатил, чтобы вскрытие не делали. Разговоры про вскрытие были всего лишь домыслами — никто не знал наверняка, делали его или нет, да и ничего удивительного, если бы не делали. Старичку в то время было уже восемьдесят с небольшим, и сам Господь велел ему поторопиться.

С тех пор дом приобрел плохую славу. Стали туда наведываться какие-то уголовного вида типы, усеянные татуировками, съезжались сюда по ночам непривычные для русского глаза дорогие машины, и доносились изнутри пьяные голоса, хохот и тюремный жаргон.