Книга Вепрь, страница 146 – Николай Иванников

— Хм, знаешь ли… в наше время многие имеют оружие, и поэтому безопаснее тоже им обзавестись. На всякий случай. Не для того, конечно, чтобы убивать или грабить, а так… для самообороны. Конечно, а для чего ещё нужен простому человеку пистолет? Ну а по поводу денег… Бизнес ведь тоже всякий бывает, Оля, и это слово вовсе не означает уставленные компьютерами белые офисы, томных секретарш, стеклянные стены или брызги шампанского по поводу удачной сделки. Бывает и по-другому.

— Как это, по-другому? — заинтересовалась Оля.

— Так, как это делаю я, — уклончиво ответил Вепрь.

— Ты преступник? — вдруг без всякого пере хода спросила она.

Вепрь прикусил губу. Ужасно не хотелось продолжать дальше этот разговор… но, похоже, Оля оставлять его не собирается.

— Я хороший! — скуксившись, сообщил он. — Это все они меня заставили, негодяи!

— Всё понятно, — сказала Оля. — Как я понимаю, разговаривать со мной на эту тему ты не желаешь.

— Оленька! — он обнял ее и легонько встряхнул. — Неужели ты думаешь, что я могу быть плохим человеком?

— Чтобы идти против закона, необязательно быть плохим человеком, — возразила она. — Однако закон есть закон. Ты помнишь фильм с Фернанделем? Закон может быть плохой, глупый, его можно хаять, его можно отменить, в конце концов, но…

— Отменить? — с улыбкой перебил её Вепрь. — Послушай, а это мысль! У меня в правительстве была парочка знакомых…

— Дурачок, — оборвала его Оля. — Взрослый, здоровенный дурачок. Весь в отца.

Вепрь понял, что разговор на этом окончен. Поднявшись с кровати, он засунул руки в карманы брюк по самые локти.

— Есть хочу, — сообщил он. — Борщ. С майонезом и свиными рёбрышками.

Если он хочет есть, пусть идёт на кухню и сам себе греет.

В следующий раз не будет грубить.

Вепрь попросил прощения.

Оля ответила, что подумает.

— А Анька? Куда у нас подевалась преподобная Анна, и почему она не явилась к ужину? Оля, замочи розги в уксусе, сегодня я возьмусь за её воспитание.

— Она бродит по улицам и воспитывать её, Серёженька, поздно, так же, как и тебя. Не помогут уже ни слова, ни розги, ни пряники. Теперь она воспитывает себя сама, и не дай Бог сказать ей, что она ошибается. Скандала не оберёшься. Ты помнишь себя в пятнадцать лет? Точно такое же создание, упрямое и железобетонное.

Припомнив свои пятнадцать лет, Вепрь с облегчением подумал, что Оля не права. Аня просто не могла быть похожей на него. Не пристало это девчонке и вообще никому в пятнадцать лет организовывать вооруженную банду, иметь вес в преступной среде и женщин по выбору. Он был слишком взрослым для своего возраста, и не приведи Господи Аньке вступить на эту дорожку.

— Тебе вчера не звонили? — спросила вдруг Оля, когда они уже сидели на кухне и ждали, когда разогреется ужин.

Мерно гудел самовар, шуршал дождь по карнизу, и трехцветная кошка Муська, в очередной раз брюхатая, отчаянно мурлыкала у него на коленях.

— Вчера? А что, разве кто-то мне должен был позвонить?

— А я думала, что ты уже знаешь… — Вчера ко мне в школу, на перемене, пришла целая делегация. Две девушки, очень симпатичные, между прочим, и мужчина — черный, бородатый, страшный как чёрт. Одна из девушек называла его Ахметом, он у нее был вроде как на побегушках.

— Лизанька, — узнал Вепрь. — Лизанька Ливергант. Значит, она все-таки отыскала меня, чертяка. А вторая кто?