Книга Битва за Лютоград, страница 14 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Но барон молча вывел пером свою витиеватую подпись и, уставившись на меня, как на самый вожделенный приз, вернул бумаги.

— Полагаю, не в ваших же интересах тянуть кота за хвост, господа, — с усмешкой произнёс он. — Что вы скажете, если мы проведём обещанный вами поединок уже сегодня?

Кречет посмотрел на меня. Я будто выныривая из глубких мыслительных процессов, согласно кивнул.

— Думаю, внутрений двор Цитадели вполне сгодится для поединка. Я готов.

Барон Рыков, звеня цепями, довольно потер руки. И внезапно подмигнул мне. И только потом я понял причину его повышенного веселья. И едва с досадой не хлопнул себя ладонью по лбу. Мой меч! Я же оставил свой черный рунный клинок дома, в Родовом поместье! А по условиям поединка мы должны биться исключительно личным оружием. Так что супротив закованного в тяжёлую силовую броню Рыкова мне придётся выходить с обычным солдатским мечом, положенным мне по табелю. А им зачарованную броню особо не поцарапаешь… И даже возьми я у кого-нибудь меч Часового, голыми руками им долго не помашешь. Мой рунный клинок уникален, он позволяет своему законному владельцу сражаться им и без силовых доспехов.

Я ответил Рыкову мрачным взглядом и скрипнул зубами. Чёрт, придётся изрядно попотеть!

* * *

— Не волнуйтесь, капитан, я справлюсь с ним и обычным мечом, — успокоил я своего командира, когда и до Кречета дошла вся серьёзность ситуации. — Тем более, что слово было уже дано.

— Я не о том переживаю, — буркнул капитан. — А о том, что нам с ним делать, если этот подонок все же тебя грохнет, а сам останется в живых.

Да уж, капитан всегда оставался большим прагматиком! Но разумеется, я понял, о чем он.

— Вправе ли мы судить и казнить человека его сословия и ранга, даже имея на руках подписанное им признание… Мы не имперский суд.

— Вот и я о том же, — поморщился Кречет. Мы вдвоём находились в его кабинете. А тем временем во внутреннем дворе уже шли последние приготовления к поединку, сбегались прознавшие о громком событии свободные от службы зеваки. — С Глебом-то что… Петля на шею и всех делов. Остальным в назидание и как пример. Никто по этой гниде и слезинки не уронит. С бароном будет посложнее. Так что рекомендую тебе самому стать мечом правосудия, Бестужев. Погибнув на дуэли, пусть и офицально запрещённой в Империи, он сам выбирает свою судьбу. Это будет не казнь, а наказание божье. Никто и слова поперёк не скажет тогда. Так что уж, будь добр, не подведи.

Я посмотрел на капитана и твердо пообещал:

— Только не на глазах своих друзей и товарищей.

* * *

Солнце уже собиралось отправляться на боковую. Холодное осеннее светило, задевая пробивающимися сквозь вездесущие тучи лучами башни Цитадели, клонилось к Западу. Здесь, во внутреннем дворе огромной крепости, замощенном гранитными плитами, нечего было делать гуляющему высоко в облаках и шпилях студенному ветру. Сегодня, в этот вечер, здесь должна была пролиться кровь.

Обнажённый по пояс, в простых солдатских штанах и сапогах, с обоюдоострым, рассчитаным на одноручную хватку обыкновенным мечом, я стоял посреди двора в ожидании своего противника.

Зрителей набралось человек пятьдесят, не меньше. Почти всех я знал, если не по именам, то уж в лицо точно. Среди них были и мои самые близкие друзья. Капитан Кречет, сержант Корнедуб, Рогволд, Трофим, ребята из десятка погибшего Кирилла Ростоцкого. Алёна Дорофеева и моя сестра. Алиса, непривычно серьёзная и бледная как полотно, кусая губы, держит за руку ставшую ей старшей подругой Дорофееву. В глазах Алёны небольшая тревога пополам с ледяным спокойствием. На людях несокрушимая амазонка продолжала оставаться Часовым.