Книга Иллюзия закона, страница 96 – Максим Шторм

Дверь в операционную отворилась и по облицованному плиткой полу заскрипели колёсики. Аткинс не оборачиваясь, понял, что Хокинс вкатил в палату медицинскую тележку с погружённой в анабиоз подопытной.

— Наша маленькая пташка готова, – прокаркал Хокинс. Голос у него был сиплый и неприятный. Но Абрахам ценил в алхимике совершенно иные качества.

Тележка остановилась посередине операционной, рядом со столом. На помощь Хокинсу пришёл Лоутон и вдвоём они легко переложили молоденькую девушку на застеленную клеёнчатой простынею холодную стальную поверхность. Аткинс отрегулировал лампы, направляя поток холодного безжизненного света на бесчувственную Элен.

Дэниел Хокинс, невысокий костлявый старик с длинными руками и на удивление крупными кистями, удовлетворённо сказал:

— Чертовка спит как младенчик.

Его выцветшие маленькие глазки азартно блестели на скрытом марлевой повязкой лице. Хокинс отсидел несколько лет за запрещённые опыты с алхимическими препаратами. Страсть к знаниям, стремление добиваться цели, не считаясь с косыми взглядами, на корню загубили карьеру многообещающего специалиста. Под крышей Мерсифэйт доктор Аткинс дал престарелому алхимику вторую жизнь. У Хокинса было много недостатков, но все они носили характер, не имеющий отношения к его профессиональным навыкам. А противоестественную тягу к молоденьким мальчикам и девочкам Аткинс уж как-нибудь был готов простить.

— Она очень красива, – Хокинс дотронулся своими корявыми пальцами до мерно вздымающейся под накрахмаленной простынёю груди девушки. Её глаза были закрыты, ресницы слегка подрагивали, губы плотно сжаты, крылья заострившегося носа чуть трепетали. Тёмно-русые волосы были убраны в специальную шапочку. Элен спала и видела сладкие сны, не имеющие ничего общего с жестокой реальностью.

Аткинс неодобрительно посмотрел на алхимика. Наверняка, старый чёртов сукин сын успел вволю полапать девчонку. Аткинс очень не любил, когда трогали его вещи, то, что принадлежит ему. Но ради дела всей своей жизни он был готов простить Хокинсу и его распущенные лапы.

Лоутон, не обращая внимания на подопытную и согнувшихся, словно стервятники, над столом коллег, сноровисто подключал аппаратуру и проверял показания приборов. Операционная была большой комнатой, но из-за установленного вдоль трёх стен оборудования казалась меньше. Свободное пространство было только вокруг стола. Остальное же место было заставлено самыми современными медицинскими машинами, большинство из которых, выполненных под заказ, даже и близко не видели в Королевском госпитале. Половина машин были подключены к электричеству. Они приглушенно гудели, словно живые. Машины и операционный стол были связаны множеством трубок и проводов. Диковинные агрегаты были оснащены самыми точными приборами из всех известных, усеяны множеством реле, циферблатов и датчиков.

Немалую часть операционной занимали несколько огромных стеклянных и стальных резервуаров, наполненных специальными растворами и жидкостями. Они так же были подключены к операционному столу. Если бы о содержимом этих резервуаров стало известно имперской врачебной коллегии, то вся верхушка Мерсифэйт во главе с директором тут же отправилась бы под суд.

Абрахам, Лоутон и Хокинс, наконец, замерли, рассредоточившись вокруг спящей девушки. Все трое в белоснежных халатах, шапочках и повязках на лицах, в прорезиненных перчатках и бахилах. Каждый из них был специалистом высочайшего класса и каждый знал, на что идёт. И как далеко готов зайти.