Книга Ангел со сковородкой, страница 24 – Галина Гончарова

— А есть вариант, когда человек остается в полном разуме, только становится ужасно кровожадным. И тогда… все плохо. Его поймать намного сложнее, а он продолжает убивать.

— Поняла. Вроде маньяка, вид человека и сущность зверя.

— Да. Ему нужна кровь, и он будет убивать, и его поймать сложно.

Ангелина кивнула. И в родном ее мире маньяков годами ловили. Случалось.

— А третий вариант?

— Когда человеческий разум замещается звериным постепенно. Тогда ликантропу нужен хозяин, чтобы травить на добычу. Это может годами тянуться. Особенно если он при ком-то… бывали случаи, когда у ведьм были ликантропы на посылках.

— Киллер на минималках?

— Не понимаю?

— Пойдет, убьет, порвет, вернется к хозяйке, опять пойдет убивать по приказу, так?

— Так. А если что и не выдаст – нет в нем уже этой функции.

— Плохо.

— Очень плохо. Но это случается.

Ангелина махнула рукой.

— У нас в мире тоже много всякого пакостного. Маньяки те же самые, извращенцы, политики…

— Политики?

— А эти у нас вообще хуже любых ликантропов.

— Может, их тоже кто-то проклял?

Ангелина пожала плечами.

Знать бы… есть и такая вероятность.

* * *

Явление второй ветки родственников состоялось тем же вечером. Заскрипел всеми запчастями старый экипаж, останавливаясь у дома, выползли из него сколопендры и многоножки… нет, не насекомые. Просто сущность у этих людей такая была, с точки зрения Ангелины. Биологически – люди, а духовно выше тлей не поднялись, жрут и размножаются, размножаются и опять жрут.

— Милая дочурка!

Женщина лет пятидесяти на вид распахнула свои материнские объятия.

Моника чуть присела, но кидаться маман на шею не стала.

— Матушка, рада вас видеть!

— Ну, что ты, подойди, дай мне тебя обнять! Совсем не изменилась, такая же бука!

Ангелина смерила вредную тетку взглядом.

М-да. Мамаша. Есть такие, типаж – вобла в атаке. Сушеная-пересушеная, крашеная-мазаная, в родном мире такие еще и в подтяжках везде, где можно. Стареющая эстрадная дива. Волосы светлые, глаза голубые, навыкате, муж, кстати, на нее похож. Тоже глаза голубые, а вот волосы непонятно, они седые уже. Хотя нет, вот, черные волоски мелькают. Брюнет.

И двое детей рядом с ними. Юноша лет двадцати, этакий молодой Басков или ДиКаприо, и девушка, которую с руками оторвали бы на любом подиуме. Классическая блондинистая красота. Скелет на каблуках, чуть пониже самой Ангелины.

Моника в этой семье, как чашка кофе среди кувшинов с молоком.

Черные волосы, телосложение, кожа, глаза… она точно родная? Остальные, кажется, этим вопросом не задавались.

— Надеюсь, в этот раз наши покои будут лучше убраны. И вина прикажи подать, того, семидесятилетней выдержки, – высказался папочка.

— А мне надо на завтра вызвать портниху, – простонала дочка. – Мои наряды просто невыносимо провинциальны!

— Моника, ты наняла себе телохранительницу?

Грудь Ангелины братец осматривал таким взглядом, что пуговицы со стыда краснели.

Моника явно растерялась. Это и понятно, родня, хоть и паршивая, сразу не ощетинишься, даже если мы можем себя защитить от посторонних, то перед близкими людьми бываем беззащитны. И они это могут использовать.

Ангелина себя помнила.

Как же ей хотелось, чтобы родители хоть раз сказали, что любят! Куда там!

Они любили только себя в искусстве! Примерно как свинью в навозе.